Однажды на девичнике

–– Я к отцу, – бросила дежурную фразу, проходя мимо охранника, который фиксировал все приходы и уходы посетителей. Безопасность тут превыше всего. У папочки даже мухи посчитаны!

Пройдя по длиннющему коридору как по подиуму, я добралась до нужной мне двери с красивой табличкой “Северцов В. А.”. Постучала дважды и, не дожидаясь ответа, вошла в кабинет.

Папа с буднично серьезным выражением лица сидел в своем кожаном кресле и смотрел на экран монитора поверх стильных очков в тонкой оправе.

В свои шестьдесят мужчина не выглядел даже на сорок пять.

–– Рита? По какому вопросу пришла моя любимая дочь? Я думал, что девушки в твоей ситуации разъезжают по ресторанам или выбирают цвет скатерти с дизайнером, – отец откинулся на спинку кресла и жестом предложил мне присесть напротив.

–– Доброе утро, папуль, – перегнувшись через стол, я поцеловала отца в щеку и села на стул, нервно потирая коленки.

–– Для тебя хоть час, дорогая. Что стряслось? – папа встал с кресла, застегнул пуговицу на пиджаке и ровным шагом прошел к стулу напротив меня.

–– Ты только не волнуйся и не кричи, хорошо? Можешь даже налить себе, – не дождавшись ответа, я встала со стула и подошла к шкафу, где отец хранил алкоголь. Плеснула ему в бокал немного виски, сама понюхала алкоголя для храбрости и наконец присела на свое место.

Выпалив признание на одном дыхании, я боялась даже открыть глаза. Не могла представить, что сейчас скажет и сделает отец.

Но папа, на удивление, молчал. А когда я посмотрела на него одним глазом, увидела, что он даже рад. Улыбается вон, хитро щурится.

–– Я была в клубе на девичнике с подругами. Выпила немного, Леся контролировала, но почему-то ничего не помню. А потом утро, Антон, запись с камер видеонаблюдения… – продолжать я не стала, и так ведь все ясно.

–– Ну что могу сказать, дочь.... Конечно, измена – это плохо. За это и тебя стоит наругать, и тому, с кем ты там в клубе.... первичные половые признаки оторвать и через ротовое отверстие по ЖКТ пустить. Но ты знаешь мое отношение к твоему бывшему хахалю. Так что я в какой-то степени даже рад.

–– Папуль, нет, нет, ты не понял. Он готов меня простить, – а вот тут отец вмиг стал серьезным и свел брови.