Однажды на девичнике

–– Лесь, ты где эту дуру наивную откопала? – с явным раздражением спросил Даня. – Рита, алё! Здравый смысл там найди у себя. Или ты его за эти два дня тоже выплакала?

–– Ритуль, ну Даня прав. Мы с ним до брака год встречались и всю жизнь знакомы были. И то у нас брачный договор на случай развода. А ты сейчас говоришь непростительные глупости.

–– Радует одно – Владимир Антонович адекватный человек. Он ни в жизнь не позволит отдать все этому идиоту. К тому же, он ему тоже не нравится, – пожав плечами, Даня с сыном на руках удалился из кадра.

–– Лесь, ну ты хоть меня поддержи, – взмолилась я, глядя на подругу.

–– Не, Рит, я не только не поддержу, я отцу твоему звонить буду в случае чего. Любовь любовью, а дела финансовые нужно держать отдельно от дружбы и брака. Ты еще подумай немного, статьи разные почитай, а мы потом с тобой вечером созвонимся еще и все спокойненько обсудим.

Кивнув подруге, я отключила звонок и устало потерла переносицу. Вот же, блин! Только нашла способ помириться, как меня обломали.

Немного остыв за время дороги, я и впрямь поняла, что отдавать половину своего имущества Антону слишком глупо. Нет, в нем я ни в коем случае не сомневалась! Но, знаете, мошенники там, несчастные случаи....

В общем, голова дымилась, а сердце рвалось на части. С одной стороны, я была готова отдать все деньги мира, лишь бы вернуть доверие Антона. А, с другой, это ведь не мои деньги, а деньги моего отца. Имею ли я право швыряться ими налево и направо?

Поговорив вечером с Лесей еще раз, я решила, что обсужу этот вопрос с отцом.

Надеявшись на мудрость своего отца, вечером я мирно уснула в ожидании нового дня.

К девяти утра, как говорится, с первыми лучами солнца, как любит мой отец, я отправилась к нему в офис, предварительно наведя марафет. Надела лучший брючный костюм, забрала волосы в высокий хвост и наложила еле заметный макияж.

Папочка у меня был очень организованный человек, поэтому не терпел нарушения дресс-кода на работе даже в том случае, если приходила его собственная дочь.

Офис отца, где он обычно заседал и возился со всеми бумажками, находился на последнем этаже самого высокого здания города. Из местных кабинетов открывались шикарные виды, а лифты до сюда ехали почти минуту.