Лялька. По волчьим законам

Ее кожа была как сливочное масло, тонкий пергамент, к которому безумно хотелось прикоснуться губами, но я брезговал целовать эту тварь, пусть она и оказалась чистой.

Девка была на вид спокойной, но я видел, что в ее тихом омуте не то что черти – там, блядь, херувимы водятся дикие, и от нее всего можно ожидать, а получить труп без информации меня не устраивало.

Я должен найти, кто Карину порезал, кто ее сдал, кто, сука, на семью мою руку поднял, и отомстить так, чтоб всем неповадно было.

Десять лет один. Десять, сука, лет! Как зверь, волчара бешеный. Жену я уже похоронил, не уберег, и вот снова. Самому уже сдохнуть охота, но не сейчас! Без мести не успокоюсь, и девка эта точно правду знает, но по какой-то причине молчит.

Я был уверен, что русалка скажет хоть что-то там, на полу. Она смотрела на меня испуганно, и это еще слабо сказано. Вся в крови, дрожащая, бледная. Лялька могла назвать хотя бы одно имя, и я бы ее отвязал, но она решила по-своему, а значит, отвязывать ее никто не станет.

А еще я заметил, что, когда она мне отвечала, редко смотрела мне в глаза и часто волосы за ухо заправляла. Сопоставив наши встречи, я понял, что она мне врет. Постоянно! И когда кукла лжет, заправляет волосы за ухо. Я ее изучал, она пряталась от меня, однако ее тело и жесты с потрохами просто выдавали ее ложь.

Когда в коридор выхожу, слышу, что ревет. Отчаянно, навзрыд, тогда как при мне молчала, и что-то мне кажется, что мы видим только верхушку, тогда как под этим ледником скрывается целый айсберг ее черной правды.

– Ты че, грохнул ее?

– Нет. Живая. Пока.

Ярдан встречает в коридоре. Смотрю на свои руки. Все в ее крови, как и рубашка. Похож на мясника.

– Пацанам говорить? Там ее уже на части разложили. Понравилась, но я второй! Я забил уже.

Почему-то от этого сжимаются кулаки. Я не хочу ее делить. Ни с кем. Самому мало!

– Нет. Не сегодня.

– Это почему?

– Потому что я сам еще не наелся!

Обхожу Ярдана, понимая, что парни не поймут меня, но, честно говоря, мне похер. Никто к кукле сегодня не зайдет, я закрыл ее на ключ, который только у меня.

Глава 11

Когда Шах уходит, я не могу сомкнуть глаза. Прислушиваюсь к каждому шороху, так боясь услышать звук ботинок. Когда они придут, сколько их будет, что они сделают со мной… порвут на части – вот что. Господи.