Однажды в октябре

– Вопросы есть, как же без них… – Генерал Потапов достал из кармана записную книжку, полистал ее, что-то прикинул, а потом сказал: – Александр Васильевич, а что, если я пошлю с вашим, как вы его называете, «вертолетом», моего представителя. Нам желательно установить и поддерживать связь с вашим командованием, – он вздохнул, – у нас это называется «делегат связи».

– У нас тоже, Николай Михайлович, – сказал я и добавил: – Я думаю, что это будет наилучшим вариантом в преддверии, так сказать, предстоящих важных событий.

Генерал кивнул.

– Вот именно. К сожалению, у меня самого нет возможности отлучиться из Петрограда и лично познакомиться с вашей эскадрой и адмиралом Ларионовым. Но я готов созвониться с генерал-майором Михаилом Дмитриевичем Бонч-Бруевичем, который несколько дней назад по приказу Керенского отстранен от командования Северным фронтом. Обстановка в районе Рижского залива ему достаточно хорошо известна.

Я думаю, что общение вашего командующего с Михаилом Дмитриевичем будет полезно для обеих сторон.

Я вопросительно посмотрел на товарища Сталина. Тот прошелся по выгородке взад-вперед и задумчиво проговорил:

– Я бы со своей стороны попросил бы отправить на вашу эскадру представителя от нашей партии. В качестве такового я хочу предложить товарища Дзержинского Феликса Эдмундовича. Он недавно приехал из Москвы для участия во Всероссийском Демократическом совещании, которое закончилось неделю назад.

 – Неожиданно Сталин хитро прищурился. – Скажите, а у вас в будущем помнят товарища Дзержинского?

Я только молча развел руками в ответ. Фотографии «Железного Феликса» до сих пор украшают кабинеты высокопоставленных чинов ФСБ. Поговаривают, что оно есть и в кабинете САМОГО…

– Товарищ Сталин, – сказал я, – мы прекрасно помним всех вас. Только многих наши современники знают лишь по фамилиям.

К сожалению, как сказал классик: «Мы ленивы и нелюбопытны…». Но в данном случае вы угадали: товарищ Дзержинский – воистину великий человек.

Сталин устало потянулся и, извинившись, вышел из закутка.

Через несколько минут он вернулся, гордо демонстрируя свежий оттиск первой полосы газеты «Рабочий путь». Больше половины ее занимало экстренное сообщение о разгроме германской эскадры у берегов архипелага Моонзунд.