Невеста для Мрака

Рубины в драгоценной короне подчеркивали искрящуюся, почти чеарровскую, зелень глаз. По всей видимости, мальчик унаследовал красоту своей матери, о которой шла такая широкая молва. И всё же принц Фабриан мне не понравился. Мне не импонировала надменная складка у его рта и едкий, не по возрасту жёсткий, взгляд.

Однако, если сравнивать впечатление от этого мальчика с его соседом, сидящем по левую руку с ним, можно сказать, что принц Дик*Кар*Стал сумел внушить мне почти горячую любовь. Я не сразу узнала Лэша Виттэра, фаворита и постельного миньона Тёмного Короля.

«Предан Дик*Кар*Сталу как цепной пёс, – так охарактеризовала его Сантрэн. – Принадлежит ему целиком и полностью, со всеми потрохами».

Ходили слухи, что до того, как попасть в королевскую опочивальню, маркиз Виттэр, тогда ещё просто Лэш, был приговорён к каторжным работам в Солёном городе. Что вовремя королевского выезда он, якобы, кинулся под копыта государева коня и вымолил себе пощаду, открыто предложив государю услуги интимного характера.

Надо принять к сведению. А ещё приходится признать, что миньон недурён собой. На том, как говорится, стоит. За что, понятное дело, держат, ласкают, и титулами награждают, деньгами осыпают.

У новоиспечённого маркиза, выползшего, из самых низов единственно благодаря лишь королевской похоти, была непристойно смазливая физиономия.

Чуть дальше за столом располагались члены Большого Королевского Совета с семьями – женами, сыновьями и дочерями. Ближний придворный круг – ближе всех сидели к нам премьер, канцлер и казначей, на которых опиралась королевская власть. Дальний придворный круг, которые просто всех развлекали.

Наконец пытка ожидания закончилась – Сиобрян Дик*Кар*Стал поднявшись с места, протянул руку мне.

Взлетели вверх кубки, полетел над столами клич: «За здравие молодоженов!»

Мы начали церемониальное шествие вдоль выстроившейся вереницы придворных.

Глава 11

Придворные лизоблюды услужливо гнули спины пока я уныло волокла свой длинный шлейф по мраморным плитам дворца, направляясь к порогу царской опочивальни. Мне казалось, иду я не на брачное ложе, а на плаху.

Тускло светили свечи.