Невеста для Мрака

Во дворце ждал обед – бесконечный, длинный, церемониальный, а за ним должно было последовать самое главное и страшное – первая брачная ночь.

Меня не пугала необходимость исполнения супружеского долга. Пусть Эллоиссент до сего момента был единственным мужчиной в моей жизни, простого физического акта с другим было все равно маловато, чтобы повергнуть меня в шок. Я не трепетная дева из куртуазного романа, при слове «член» в обморок не падаю. Как мужчина Дик*Кар*Стал не вызывал во мне отвращения, а вот необходимость объяснения с ним по поводу отсутствия девственной плевы, гордо именуемой женской честью – вот это угнетало.

Пресловутая девственность как бы априори прилагалась к нашему брачному контракту. А что поделать? Её нет.

Так сложилась моя не слишком путевая жизнь, что заморачиваться над соблюдением условностей было некогда. Да и с чего бы мне, рожденной в борделе, прошедшей суровую школу выживания у Миарона, беспокоиться о мелочах?

Кроме того, Эллоиссент никогда не был для меня капризом или прихотью.

Я любила его. Я не стыжусь наших отношений, как не стыжусь саму себя. Я такая, какая есть и всё было так, как было.

Однако мне никак не удавалось отделаться от ощущения, что, подписав контракт, я не выполнила взятых на себя обязательств. Вроде как поступила бесчестно?

А бесконечное застолье всё продолжалось, тянулось, словно резина. Есть я не могла. Все мои силы уходили на то, чтобы держать спину прямо.

Кое-как дошло до десерта. Подносы с филе из уток, всевозможными салатами и паштетами из гусиной печёнки сменились подносами с пирамидами из фруктов и различной выпечки.

Вина всех цветов и оттенков следовали одно за другим.

А мне всё сильнее хотелось ускорить, намотать время, будто нить на веретено, тем самым приблизив неизбежные тягостные объяснения. Только железная, почти армейская дисциплина, к которой нас приучали в Академии, помогала держаться.

Стоило мне ненароком уронить взгляд на мужа, как я убеждалась, что он тоже не сводит с меня глаз.

Возможно, виной тому было неровное освещение, но мне все время мерещилось выражение злой иронии на его лице.

Не сразу удалось сообразить, что юноша, сидящий с нами на одном помосте, есть никто иной, как мой пасынок, Фабриан Дик*Кар*Стал, сын прекрасной Синьиэры, по слухам, невинно убиённой собственным супругом.

Кронпринц выглядел мне почти ровесником, был высок и отлично сложен. Золотистые локоны его, перехваченные золотой тиарой, ниспадали до самых плеч.