Четыре лучшие истории о любви. Сборник

Пока Ася валялась, Малышев повесил плафоны, гардины на окна. А потом зашел похвалить картину, будто девушка ее сама написала, а не купила в магазине. Оценил. И свет, и солнце, и гвоздь, забитый в стену.

– Силы принять работу есть? – поинтересовался почти застенчиво.

– Найдутся, – улыбнулась Ася.

Руки у Малышева росли на своем месте. Невольно вспомнилось, как матери приходилось уламывать отчима, чтобы тот сделал что-то по дому. Да, и сделает – лучше б сидел, футбол смотрел. А тут – все аккуратно, чистенько, как себе.

По старой памяти что ли?

– Спасибо большое! – с каким-то стеснением в груди выдохнула Ася.

– Да, не за что, – Малышев склонил голову набок, – я же тоже, можно сказать, уже который день пользуюсь вашим гостеприимством.

Он подошел к тапочкам в углу. Поднял их. Постучал подошвами по ладони. И все это, не отрывая взгляда от девушки.

– Ася, вы… – передернул плечами, словно осек себя. – Вам тоже спасибо! Я оставлю этих, медведей? Мало ли. Молодому человеку пригодятся. Или в гости кто придет.

Она не понимала. Прощается?

– Глупость это все. Игра эта в семью. Детский сад какой-то. Вы правы, надо наказать этих спорщиков, а не в гости приглашать. Только не Серегу, он ребенок почти. А Генка – напросился на курсы, пусть учится. Отучится – и обратно. Я все ему высказал. Ну, вы слышали, наверное…

– Слышала.

Почему-то стало грустно. Какие-то вечные эмоциональные горки с этим Малышевым. То помогите, то сам разберусь. И сразу захотелось заупрямиться. Пригласить этих незнакомых Гену с Чебурашкой.

Накрыть стол. И плевать на пропавшую Марину! А если Малышев думает, что Ася не справится с ролью, то зря. Она и в театральную студию в детстве ходила, и во всяких КВН-ах и капустниках студенческих участвовала, и в детском саду перебрала всю палитру ролей – от бабы Яги до Снегурочки. Да, и вообще, какому молодому человеку он собрался тапки оставлять? Пусть с собой забирает!

Ася не стала долго думать – и все это высказала Малышеву.

– Так я же… Ась… – он бросил мишек в угол и метнулся к девушке, встал напротив, почти ласково заглядывая в глаза.

 – Вам же тяжело будет, вы болеете.

– Ну, не смертельно же! – буркнула она. – А то я ни разу под дождь не попадала!

13

Асе до смерти надоело валяться в постели. Хоть слабость была такая, что тело казалось бескостным, девушка предпочла сидеть в кухне и хотя бы делать видимость хозяйки квартиры, за чашкой чая, опять же налитой Алексеем. Они тихонько разговаривали о том, о сем.