Семьсот километров любви

Планы она строила! А мне оно надо?

В ванной выключается душ. София напрягается.

– Тебе лучше уйти, – говорю ей.

– Игорь, – слышу смеющийся голос Арины, – ты забрал полотенце. Ты скоро? Захвати, пожалуйста, моё, очень тебя прошу!

– Уже иду, – отзываюсь в ответ, – принесу, включи пока воду, замёрзнешь!

София поджимает губы и смотрит на меня со странной смесью любопытства и ненависти. В ванной снова начинает шуметь вода.

– Сонь, уходи, – тихо прошу я.

– Я же больше не приду, ты понимаешь?

– Я больше не позову, – киваю в ответ, и она наконец уходит.

Я подхватываю в спальне ещё одно полотенце для Арины и возвращаюсь в ванную.

Она стоит, упёршись руками в блестящий прохладный глянец кафеля, по её лицу с закрытыми глазами струится вода. Я захожу в кабинку и прижимаю её тело к себе. Проникаю сразу на всю длину. Жадно вдыхаю аромат её возбуждения. Её спина прижата к моей груди. Мои руки крепко держат её: левая фиксирует живот и ласкает чувствительные складки, правая сжимает мягкую грудь и ласкает сосок.

– Ты забыл защиту, – шепчет между стонами Арина.

– Не думай об этом, я выйду вовремя, – я посасываю нежную кожу на её шее.

Чувствую, что она близка. Дыхание сбивается. Девушка откидывается на моё плечо. Её эластичные мышцы заходятся в спазмах. Влажные хлопки пошло разносятся по ванной комнате, заглушая звук падающей воды. Глубокий стон перетекает в меня через грудную клетку, сотрясает все внутренности, пробирает до костей.

Я достаю член и обильно кончаю на её бёдра, грубовато повернув её лицо для поцелуя.

Идеальное утро идеального дня.

7. Питер

В Петергофе тучи наконец разрывает, и даже выглядывает солнце. Арина вышагивает по поребрику, крепко вцепившись пальцами в мою руку.

– Погода благоволит к тебе, – не могу сдержать усмешку.

Её кеды давно промокли, но она счастливо улыбается в ответ на мои слова. Она останавливается, и я подхожу ближе. Она упирается руками в мои плечи. Хочу поцеловать её и не сдерживаю своих желаний.

Обхватываю за талию, отрываю от земли и целую. Моя рука скользит ниже, на её ягодицу, и сжимает, вызывая протестующий стон. Арина смеётся, едва оторвавшись от моих губ.

– Отпусти.

– Не хочу, Арин, – признаюсь ей, но всё-таки отпускаю.

Придерживаю, пока она снова крепко не стоит на ногах.

– У меня двое сыновей, – говорю ей чуть позднее. Мы любуемся видом на залив со смотровой площадки. – Никита и Мишка. Двенадцать и восемь лет.