Семьсот километров любви

Я хочу ответить, что…

Всё становится неважным, потому что она встаёт на цыпочки и целует меня. Её холодные пальцы ласкают мою плоть, разжигая огонь безумного желания. Я закидываю её на плечо, и она смеётся. Её смех ласкает мою душу, пока она не охает и не затихает: я вставляю в неё пару пальцев. Она готова. Она хочет меня. Также сильно, как я желаю очутиться в чертогах её тесного рая.

Часа через полтора я увлекаю её в душ. Мы выпили по чашке кофе с невесть откуда взявшимися на полке кухонного шкафа круассанами.

Возможно, я однажды купил их для детей или София принесла для себя.

Арина сидела, закинув ступни на меня, прижимая их к моему животу, потому что у неё замёрзли ноги. От каждого движения крохотных пальчиков с алыми блестящими ногтями я хотел стонать, потому что это оказалось невыносимо приятно и отзывалось спазмами в паху.

Под горячими струями воды Арина отогрелась. На щеках появился румянец, и она заразительно улыбалась. За последние десять часов я и сам улыбался больше, чем за прошедший год.

С непривычки даже щёки разболелись.

Звонок в дверь сгоняет улыбку с моего лица. Кого чёрт принёс в это прекрасное время? Я никого не жду. Всё, что меня сейчас интересует, уже находится прямо рядом со мной.

– Я быстро, – обещаю девушке и коротко целую распухшие губы.

Завёрнутый в полотенце, я распахиваю дверь. София.

– Здравствуй, Игорь, – тараторит она, протискиваясь в коридор. – Я с утра вернулась от мамы и сразу к тебе. Думаю, ты же соскучился, может, проведём вместе выходные? Наверстаем упущенное…

В её руках дорожная сумка со сменной одеждой.

Она всегда приезжает с ней. И никогда не пользуется. Потому что у меня никогда не возникало желания встретить с ней утро.

София опускает взгляд и замечает женские туфли. Я легко читаю мелькающие мысли, отражающиеся на её лице.

– Ты не один, – с упрёком говорит она.

Не спрашивает.

– Не один.

– Она осталась до утра, – снова не вопрос. – Какая же ты сволочь, Щедрин! Я потратила на тебя четыре года! Думала, ты привыкнешь и сделаешь мне предложение.

Как минимум, съехаться! Меня ты выставлял сразу: лето, зима, дождь, снег… Ты ни разу не позволил мне остаться на ночь в своей постели.

– Сонь, я ничего тебе не обещал, – напоминаю ей.

– А ей? – София со злостью тыкает пальцем мне в грудь.

– А ей – обещал, – усмехаюсь в лицо любовнице.

И ведь даже не вру! Пусть думает, что хочет. Мне всё равно. Я уже заведомо знаю, что больше никогда не позвоню этой женщине.