Ветер отчаянных надежд

 – Я хочу, чтобы ты понял, что я не буду просто тратить такие суммы на твои слабости. И так будет всегда. С любой девушкой. Теперь только так.

– Я не могу, – он отнекивается, и я жду того момента.

Жду, когда он встанет и пошлёт меня. Потому что ни один нормальный мужик не согласится на такой расклад.

– Она не такая, – он качает головой. – Не согласится.

– О, – улыбаюсь сыну, умирая внутри, – я знаю. Она чудесная девочка, просто связалась не с тем парнем. Мы направим её в нужное русло. Она ещё и удовольствие получит.

Блядь, да скажи ты, я чудовище! Что ты не пойдёшь на это! Что не подложишь под меня свою девушку!

– Я согласен, – тихо говорит он, и я понимаю, что это конец.

Я не состоялся, как отец. Провалил миссию. Мой единственный сын вырос слюнтяем и хлюпиком. И я трахну Полину. И получу от этого удовольствие. А ещё большее – от того, что она получит удовольствие. Прямо на глазах Стаса.

Потому что, в отличие от него, я мужик, верный слову. А ещё… Девчонка приглянулась мне с самой первой встречи. Совсем не в качестве спутницы жизни моего сына.

Он не заслуживал этой знойной красавицы. Она была удивительной. Её улыбка заставляла меня выдавать шутки на грани откровенного флирта. Её тело заставляло меня отправляться в холодный душ посреди ночи. Её внимательные и умные глаза заставляли моё сердце биться чаще.

И теперь я получу её.

Мой сын сам приводит её ко мне в руки.

Такая сухая и чопорная вначале, вскоре она уже сама просит, буквально умоляет меня довести её до оргазма. И я с радостью делаю это. Снова и снова. Скрашиваю минуты её унижения. Руками. Губами. Членом.

Хочу выставить сына за дверь и хорошенько позаботиться о девчонке. Но это его наказание, а не мой триумф. Хотя я чувствую себя победителем. Но не чувствую вкуса этой победы. Потому что мне противно, что её тела касаются руки моего сына.

Я мою Полину и отвожу в общежитие. Теперь, когда мы одни, я чувствую себя тем, кто я есть. Чудовищем. Ублюдком. Душегубом. Зря я втянул её. Она не заслужила ничего из этого.

И в то же время, чувствую непреодолимое желание снова коснуться её. Запомнить, как сладко она стонет и извивается.

Протягиваю ей компенсацию морального ущерба и прощаюсь навсегда.

Мы никогда больше не побеспокоим девушку.

4. Николай

Шесть лет спустя.