Ветер отчаянных надежд

Зная своего отца, я боялся попасть в клинику.

Но ещё больше я боялся, что кредиторы придут за Полиной.

У меня не было выбора. На самом деле нет. Ради неё я был готов отправиться в клинику.

– Папа, у меня проблемы, – бросил я за ужином.

– Сколько? – он поднял глаза на меня.

– Сто семьдесят. – я тяжело сглотнул. – Миллионов.

Тяжёлая рука отца ударила по тарелке, и та разлетелась по всей комнате.

– Ты заигрался в мажора, – заорал отец. – Я никогда ни в чём тебя не ограничивал, сосунок! Исполнял все прихоти! Выкручивайся сам! Копейки тебе не дам!

– Пап, они хотят забрать Полину.

Он усмехнулся. Мне не понравилось выражение его лица. Он молчал очень долго. Слишком долго.

– Я помогу тебе, но у меня будет два условия. Первое – ты отправляешься в пансион в Швейцарию.

– Хорошо, – выдохнул я, испытывая облегчение.

Ради Полины я смогу.

– Второе, – продолжил отец. – Ты приведёшь сюда Полину, и мы вместе проведём с ней ночь.

Я соображал очень медленно.

– Либо мы сделаем это вместе, либо это сделают кредиторы, – добавил он. – Но там её будут пускать по кругу, пока она не загнётся. Ты представляешь, сколько ей придётся отрабатывать твой долг? Сколько человек пройдёт через твою милую Полину? Одна ночь, Стас. Ты и я. Или куча вонючих мужиков.

Я уставился на него.

– Зачем? – только и смог спросить я.

– Потому что иначе до тебя не дойдёт, – усмехнулся он. – Я хочу, чтобы ты понял, что я не буду просто тратить такие суммы на твои пороки.

– Я не могу, – покачал я головой.

Она никогда не простит мне. Она не такая. Но в реальности я понимал, что лучше трахнуть её в два ствола с отцом, чем отдать на растерзание кредиторам.

– Она не такая, – сказал я ему. – Не согласится.

– О, – улыбнулся он, – я знаю. Она чудесная девочка, просто связалась не с тем парнем. Мы направим её в нужное русло. Она ещё и удовольствие получит.

И вот, спустя три дня, я добровольно привёл её к своему отцу. В её вино был подмешан лёгкий наркотик, она уплыла очень быстро.

Дело за малым – мне нужно направить её в нужное русло. И я раздел и поцеловал её. Отец присоединился к нам, и всё завертелось.

Когда она кончила от его рук, я взбесился. От меня она никогда не стонала так сильно. И не текла.