Свет моих пустых ночей

Он раза в три крупнее и раза в два старше. Он сказал: почти сорок. Он сказал: Егор.

Он подаёт мне руку и смотрит выжидательно. Нерешительно вкладываю свою руку в его раскрытую ладонь, и он помогает мне лечь поперёк кровати.

Если бы не его поддержка, мне пришлось бы упасть навзничь. Не уверена, что эта жгучая боль не вспыхнула бы с новой силой. По моим ощущениям чёртова шавка просто откусила добрую половину моей филейной части. Господи, как стыдно-то!

Даже дедушка меня не рассматривал так близко как Егор уже довольно давно.

А мужчина устраивается на полу, в считанных сантиметрах от моих бёдер, и рассматривает.

От него исходит жар, от которого внутри меня бушует незнакомое пламя. Он сосредоточенно пыхтит в районе моих… хм… ягодиц. А когда он нерешительно касается меня и – о Боже! – сдвигает мои трусики немного вбок, из моего дурацкого рта вырывается с шумным свистом какой-то звук, тоже непроизносимый ранее до этого момента. И я вынуждена до боли закусить губу, чтобы ничего такого не повторилось.

Я не понимаю реакций своего тела и импульсов, которые посылает мне мозг. Что со мной происходит? Если это благодарность за спасение, то почему всё во мне наливается тяжестью в ответ на каждое аккуратное прикосновение? Почему, вместо расслабления, я чувствую напряжение?

Казалось бы, меня должен пугать этот мужчина. Но он меня не пугает. Разве действительно злой человек станет тащить на руках несколько часов кряду незнакомца? Разве приведёт его в своей дом? Поможет?

Поэтому я не испытываю страха в классическом его понимании.

Нет той невыносимой жути, которая охватила меня при встрече с собакой. Или ранее, когда мародёр распластал на полу. Или когда они убили дедулю.

Я взволнована. Да, думаю, это подходящее название.

Предложение Егора раздеться не испугало меня. Взволновало. Щеки обожгло румянцем. Сердце сделало кульбит. Мне не было тревожно, что этот исполин надругается надо мной. Но осознание интимности сложившейся ситуации взволновало меня.

По понятным причинам у меня не было опыта общения с противоположным полом, кроме дедушки и других стариков, пока те ещё были живы.

Но что-то мне подсказывает, что этот мужчина не смотрит сквозь призму тесного родства или доброго соседства. И почему-то мне хочется, чтобы он видел меня привлекательной девушкой, а не покусанным жалкой псиной парнем.

И если с очевидным всё и так ясно, то как понять, что нравишься мужчине, я не знаю.

– Милослава, – моё имя звучит незнакомо на устах Егора.