Хук слева

От несправедливости этого мира, от судьбы маленького мальчика, которого я видела сейчас в глазах сильного, волевого мужчины, сидевшего напротив меня, у меня перехватило дыхание.

– Боже, вот это я называю «неловкий момент»! – прокомментировала я, пытаясь вернуть непринуждённую обстановку назад.

– Да уж.

Появившаяся официантка начала выставлять блюда на стол и немного разрядила напряжение, возникшее между нами.

Мы молча поглощали завтрак. Никто не решался начать разговор. Я допила кофе; теребя салфетку в руках, я испытывала отчаянное желание закурить – привычка, с которой я рассталась пару месяцев назад.

– Машка, да расслабься ты! А то сидишь надутая.

– Сытый мужчина – добрый мужчина, – усмехнулась я в ответ.

– Расскажи мне о себе, – вдруг попросил он.

– Даже не знаю, с чего начать, – вздохнула я. – Моя жизнь обыденна и скучна.

– Итак, твоя манера говорить… – подсказал он.

– …взялась родом из детства. Я росла в доме с огромной библиотекой.

– Когда ты говоришь много…

– … это значит действительно много, – рассмеялась я. – Настолько много, что на уроках я затыкала за пояс учителя литературы. Поэтому путь мне был один – на филфак.

– Планируешь ли ты написать роман?

– О, да! – самодовольно заявила я, – это будет шедевр.

И мы дружно рассмеялись.

– Бьюсь об заклад, ты не станешь писать грязных дамских романов?

– Боже, я была уверена, что не выгляжу такой особой, – деланно ужаснулась я.

– Возможно я тебя разочарую, но ты вообще не выглядишь как писатель.

Я пришла в ужас:

– И многих писателей ты видел?

В ответ парень просто рассмеялся:

– Скорее, ты выглядишь как читатель этих грязных книжонок, этакая мечтательница о любви с большой буквы. Или одной из героинь таких книг.

– Вот это уже обидно, Влад.

– Да ладно, Машка! Я уверен, что ты не из тех, кто обижается на комплименты.

– Возможно, однажды я стану такой. Я буду жутко популярна, и ты даже сможешь дать интервью какому-нибудь модному изданию, что знал меня, когда я была юна, свежа и прекрасна. А теперь, когда я чувствую себя достаточно оскорбленной, давай ты расскажешь мне о себе.

– Моя жизнь гораздо скучнее твоей.