Хук слева

Поэтому ударил Володю по плечу, крикнул: «На созвоне!» и пустился бежать за ней.

Я догнал Машу у выхода из парка.

Глава 4.

Она

– Ну же, Ромашка! – услышала я за спиной и вздрогнула от неожиданности.

Мое сердце забилось сильнее, когда Влад приблизился ко мне.

– Я приглашаю тебя на завтрак, – улыбнулся парень, – если ты, конечно, согласишься меня подвезти.

От его улыбки моё дыхание перехватило. Я разучилась говорить! Имея филологическое образование, я растеряла все свои слова и обороты и не могла сказать даже банальное «да», поэтому просто кивнула.

– Отлично, – он потёр руки, – а то я голоден, как чёрт!

Всю дорогу до маленького уютного ресторанчика он говорил лишь «прямо», «налево на светофоре», «направо», «перестройся», а у меня от его близости кружилась голова. Раньше я думала, что такое бывает лишь у книжных героинь. Сейчас же я чувствовала себя одной из них.

– А вот и приехали, – радостно добавил он после очередного поворота.

– Булочная? – удивилась я.

– Таких булочек ты ещё не ела. А какие здесь пироги!

Он мечтательно закатил глаза. Я подумала, что именно в эту минуту я испытываю жуткий голод, но булочками, пожалуй, его не утолить.

– Ура! – улыбнулась я. – Давай сделаем это.

Если все спортсмены едят, как Влад, то в год набежит тонн пятьсот! Он заказал два осетинских пирога, двойную порцию оладий со сметаной, творожную запеканку с изюмом, пиалу мёда, пять ватрушек и большой, литра на три, чайничек Эрл Грея.

– Латте и оладьи с клубничным джемом, пожалуйста.

– Когда стол будет заставлен яствами, ты пожалеешь о таком скромном выборе.

– Просто я не хочу, чтобы у меня случился заворот кишок.

Он рассмеялся в ответ:

– Этого просто не может быть. Мне нужно хорошо питаться, чтобы поддерживать форму.

– Уверена, в твоём мире это называется «правильное питание», а не «скупи половину меню».

– Я привык к домашней пище, не могу остановиться, – в его голосе просквозила грусть.

– Что такое – мальчик переехал от мамы?

Как только шутка слетела с моих губ, я тут же захотела вернуть её назад.

– Прости, – пробормотала я, для верности прикрыв рот рукой.

Весь его вид говорил о крайней степени уязвимости.

– Ты же не знала, – кивнул он.

– Не знала – что?

– Что я сирота.

Из моих легких словно выкачали весь воздух.