Озаряя тьму

 – На козлах будет Иван, а ты сопровождай княгиню.

– Как скажешь, барин, – не стал перечить юный мальчуган.

– Видишь, как он заботится о тебе? – сказал Ананий, когда повозка тронулась и заколесила по просёлочной дороге в сторону сосняка, за которым приютилась деревянная, почерневшая от болотной сырости кладбищенская церквушка.

– Почему же он сам не поехал со мною? – задалась вопросом я и сама нашла ответ. – Я очень обидела его. Наговорила столько гадостей! Глупо ждать от него чего-то другого.

– Да всё у вас наладится, уверен. Дай только срок, – утешил юный конюх. – Юлия, потом всё как прежде будет!

– Нет, так, как прежде, никогда уже не будет. Я, наверное, всегда буду жить в страхе того, что из-за нас с Нестором кого-то убьют. К тому же, мне кажется, он никогда меня не простит!

За разговором мы и не заметили, как закрытый экипаж подъехал к старенькой церкви, купол которой одиноко серел на склоне заболоченного оврага. Нам пришлось подождать, ибо крестьяне шли пешком, по размытой осенними дождями и подмёрзшей за ночь лесной дороге.

Нестор приехал на той же подводе, на которую погрузили гроб Варвары.

– Счастливая Варя, отпевать её будут и детишек тоже, – сказал один из мужиков. – Старый барин-то, сказывают, в самую преисподнюю спустился да там и остался! Никто, стало быть, наказывать не станет.

– Сказки всё. К соседям подался или в столицу уехал, – не поверил его приятель.

– Нет, Митрофан! Я сам видел, как его нечисть забрала.

Незнамо, жив он там ещё али нет. Или уж Нестор Виссарионович таперича наш хозяин стал.

Отпевание длилось недолго. Я смотрела то на спящую вечным сном Акулину, то на разделившего жуткую участь сестры Федьку, и глаза мои не просыхали от слёз. Нестор стоял рядом, и я по-прежнему боялась встретиться с ним взглядом, только с грустью смотрела, как тает тонкая восковая свеча в его бледной руке.

Хоронили Варю и детей на сельском кладбище, которое являло собою самое жалкое и мрачное зрелище: усыпанные пожухшей листвою холмики могил без оград и почерневшие от непогоды, прогнившие, покосившиеся деревянные кресты.

Дальние ряды крестов давно заросли бурьяном. Лишь кое-где на свежих могилах виднелись следы памяти живых о покойных: скромные букетики и веночки убитых морозом полевых цветов.

– Отчего на крестах нет табличек? – не подумав, спросила я.

– Это вы, барыня, читать, писать умеете. А люди-то простые не умеют.