Озаряя тьму

Небось, огромных денег стоит!

– Да пропади она пропадом! – в отчаянии воскликнула я. – Всё пропади, только пусть они живут! Ни дома в Петербурге, ни богатств всех этих – ничего не надо!

– Тише, Юлия, тише, – появившись из ниоткуда, произнёс Ананий и протянул мне платочек, который я по рассеянности забыла. – Полно плакать. Слезами горю не поможешь!

– Это мы виноваты. Только мы, понимаешь?! – не в силах успокоиться, продолжила сокрушаться я. – Мы опоздали, не успели их спасти!

– Полно, Юлия. Им ничуть не легче от твоих сожалений.

Иди лучше к барину, рядышком постой, – сказал Ананий, и я последовала его совету.

Нестор заканчивал прощаться с детьми. Я не слышала начала его речи, но отчётливо разобрала несколько последних фраз.

– Прощайте и вы, ангелочки безвинные. Нет мне прощения за то, что я вас не уберёг! Сладких снов, Акулина и Федя. Пусть земля будет пухом! – он поцеловал девочку и мальчика в лоб и ласково пригладил светлые Акулькины волосы.

– Нестор! – позабыв на миг обо всех обидах и размолвках, позвала его я, когда он вдруг резко отвернулся и обхватил руками голову.

Он не откликнулся. Молодой князь Вяземский словно бы не видел и не слышал меня, пребывая в каком-то сверхъестественном, оторванном от всей Вселенной состоянии. Состояние сие, продлившись несколько минут, оборвалось неестественно резко.

– Коли все попрощались, несите гробы на подводы! – строго и дерзко, как-то даже озлобленно крикнул Нестор зазевавшимся мужикам. – Стемнеет уж скоро, а нам отпевать ещё….

Незачем время тянуть!

– Как скажете, ваше сиятельство, – сказал один из крестьян и немало удивился, когда хозяин сам решительно направился к Вариному гробу.

– Зачем же, вашество? Мы бы сами…. – забормотал один из мужиков, однако Нестор заставил его замолчать одним пронзительным испепеляющим взглядом. – Хорошо, как вам угодно будет. Токмо не гневайтесь.

Мне удалось лишь на короткое мгновение поймать его взгляд, но и этого оказалось достаточно. Его бледные щёки были сухими: он не мог позволить себе проявление слабости.

Однако огромные чернильные глаза Нестора блестели от слёз. В них холодным огнём горела такая неистовая злоба на самого себя, что мне стало стыдно за свои обвинения. «Я обозвала его бесчувственным, обвинила в эгоизме и в легкомыслии. Как я заблуждалась, Господи! – осознала я. – Да он сам живым бы лёг в могилу, если бы этим можно было что-то исправить!»

– Вы поедете в экипаже, – подойдя к Ананию, сказал Нестор.