Душа дворянки

– А ученики не имеют права болтать на уроках, – не поддалась на провокацию Любовь Александровна. – Карташов, Леготин! Я кому сказала? Выйдите из класса! Я на вас докладную напишу!

Никакой докладной Любовь Александровна, конечно, не написала, но телохранителей Стаса всё-таки выгнала. Лёша и Паша с удовольствием, почти вприпрыжку отправились получать коридорное образование, а точнее, курить в туалете.

– Русланочка, мы тебя ждём, – поравнявшись с партой Алоян, шепнул Карташов.

– Да иди ты!.. – покривилась Русланочка и даже достаточно точно указала направление.

Лариска продолжала писать что-то Стасу, но ему сейчас было явно не до неё. Она жаловалась, что он ей не отвечает, безо всяких оснований ревновала, прокручивала списки его друзей…. Лариску совсем не напрягало то, что я не поддерживаю беседу, а только пожимаю иногда плечами и киваю головой. Её реплик вполне хватало на двоих.

Последующие уроки заставляли всё больше удивляться неординарным способностям Нестора.

– Простите, но всё было совсем не так, как вы рассказываете, – вежливо обратился к ней он.

– Как же, по-твоему? Ой, ты новенький что ли? Интересный какой! – не сдержалась Ксения Ивановна. – Как тебя зовут?

– Нестор Вяземский, – прозвучал спокойный и уверенный ответ.

– Нестор Вяземский? Хм, как интересно! Ты случайно не потомок князя Вяземского, который жил здесь в восемнадцатом веке? – сыронизировала она.

– У князя Нестора Вяземского, который жил здесь в восемнадцатом веке, нет и не было потомков. Он умер в возрасте двадцати лет от удушья во время пожара. Так вы позволите мне рассказать о Русско-турецкой войне? – спросил он.

– Конечно! А вы послушайте! Не меня, так хоть одноклассника послушайте! Я, конечно, понимаю, что вам ничего этого не надо….

Нестор подошёл к учительскому столу и начал свой рассказ. Он подробно охарактеризовал противоречивые настроения, царившие в народных массах и в самом дворце Екатерины Великой, детально объяснил различные позиции приближённых к ней лиц, упомянул о Петре Третьем, поклоннике прусского короля Фридриха, и, наконец, перешёл к описанию самих военных действий на фронтах.