Сод

И маленькая Эри искала этот символ, и всё-таки, пусть и с трудом, нашла его.

– Я не знала тогда, кто такие те… ну, те. Даже не знала точно, мужчины они или женщины. Если мужчины, то не похожие на наших мужчин. Если женщины, то совсем не такие, как наши женщины. Я не могла описать, не могла выразить словами, не могла нарисовать… но тосковала я уже тогда. Тосковала и искала. И нашла.

…Двоих пластмассовых буденовцев Эри со слезами отбила в своей детсадовской группе. Они, за небольшую мзду, заплаченную мамой, переехали в результате к ним домой, и поселились в кроватке Эри.

Кем только Эри после этого не стала – в глазах что мамы, что по мнению общественности!.. И дебилка, и тупая, и придурошная, и тряхонутая, и чокнутая, и поехавшая.

– Нормальные девочки в куклы играют, а эта себе солдат пластмассовых в кровать тащит, – сокрушалась мама. – И если бы хоть хороших каких, так ведь нет, два болвана уродских!

Буденовцы, надо сказать, были весьма условны – грубая отливка, выцветшая пластмасса, бывшая вначале красной, а теперь грязно-розовая.

Они, после общения с детсадовцами, были все в царапинах и серых пятнах: мама долго терла их щеткой, но пятна так до конца и не отошли. В первые месяцы мать еще как-то пыталась бороться с увлечением дочери, но Эри была неумолима – любая попытка спрятать «солдатиков» заканчивалась истерикой и грандиозным скандалом, поэтому мама, в конце концов, махнула рукой, и «солдатики» стали полноценными членами небольшого игрушечного сообщества, принадлежавшего Эри.

– Только для меня они были не игрушки, – Эри задумчиво смотрела в окно. – Они были для меня словно живые. Я всегда брала их с собой, куда бы мы ни ехали, и они всегда спали со мной рядом. Почему-то, когда они появились, в шкафу навсегда перестали безобразничать черные шары, а то, что я видела… ну, оно стало немножко другим.

– Каким? – с интересом спросил Ит.

– Безопасным, – подумав, ответила Эри. – Нет, не совсем, конечно, но все-таки менее опасным. Черный, я не знаю.

– Называй меня лучше Итом, – попросил Ит. – Всего две буквы. Ит. Не сложно запомнить, правда?

– Я попробую, – серьезно ответила Эри. – Но могу случайно назвать, как привыкла.

– А меня можно рыжим, – милостиво разрешил Скрипач. – Еще можно Скрипачом, а еще меня зовут Файри. По документам. Но так никто в жизни никогда не называл.

– Ладно, – Эри улыбнулась. – А почему – Скрипач?

– Долгая история, как-нибудь потом расскажем, – пообещал рыжий.