Эмиль. Теперь ты принадлежишь мне!

 – Это возбуждает. Только расскажи мне, зачем на самом деле ты выпустила Сашу из дома? «Жалко», родная, это вообще не про тебя!

В небе распустились первые огненные цветы фейерверка отвлекая нас от важного разговора. Все подняли головы вверх завороженно глядя на целое шоу. Красные, зеленые, синие, фиолетовые искорки падают праздничным дождиком вниз. Они так красиво отражаются в серо-зеленых любопытных глазах моей сводной сестры.

Мне нельзя ее трогать. Я сам себе вот прямо сейчас запрещаю. Дразнить, провоцировать, но не прикасаться.

Надо как-то заново влюбиться в жену. И да, черт возьми, я хочу детей. Хочу, чтобы вместо вот этих всех пафосных ублюдков, пришедших сюда ради галочки и укрепления связей, по газону бегали маленькие темноволосые Альзаро.

Малика убрала мои ладони со своей талии и пошла к отцу. Не заметил, как ко мне подошел мой.

– Нравится? – встав рядом со мной спросил он, указывая кивком головы на сводную сестру. Я пропустил тот момент, когда мой взгляд снова устремился к Александре.

– Объясни мне, что за цирк с женитьбой ты устроил.

Я твой единственный сын и имею право знать, что происходит.

– Не уходи от темы, Эмиль. Я задал вопрос.

Непрошибаемый Дениз Альзаро!

– Какая разница? Я все равно женат, – не понимаю, к чему он сейчас клонит.

– Верно. Есть такие женщины, на которых можно только смотреть. Они, как дорогие игрушки, исключительно для эстетического удовольствия. Так что не дури и озаботься наследником. Сколько можно с этим тянуть? Нам необходимо закрепить этот союз, – отец вдруг заходится в тяжёлом удушающем кашле оставляя на носовом платке следы крови.

– Что это? – схватил за запястье мужчину с такими черными, как у меня глазами.

Я и раньше слышал, что отец кашляет, но чтобы так, как сейчас, никогда. Каким бы тяжелым не был папа – он самый близкий для меня человек. Мать умерла во время вторых родов, когда мне было десять. У меня должна была быть сестренка, но и ее лучшие медики нашего города не спасли. Это сильно ударило по отцу. Я никогда в жизни не видел такой любви, как была у них.

Он считал маму равной, а она буквально дышала им. И вот в один миг это дыхание остановилось. Мы остались вдвоем. Убитый горем Дениз Альзаро и я, пацан, воспитанный в строгости, но все равно бегающий за ним хвостом.

Постепенно боль превратилась в память. С годами в жизни отца стали появляться женщины, но никогда он даже не заикался о женитьбе. Хотя, признаюсь, был один очень достойный вариант, который я был готов принять.