Абсолютное зло

Огарку следователь особого внимания не уделил, а вот брелок сразу же вытряхнул на стол.

– Так,– сказал он.– Где нашли?

– В канаве,– ответил Онищенко.– Перед калиткой.

Логутенков вертел брелок в пальцах, молчал.

– Эй! – не выдержал опер.– Генадьич, ты чего? Знакомая вещь?

– Знакомая,– глухо проговорил следователь.– Это ключи Суржина.

Надежда, что Степа жив и вершит где-то свои секретные дела, таяла.

– Ладно,– сказал важняк, опуская ключи в карман.– Завтра поедем осмотрим квартиру. И заодно поглядим, на месте ли его вторая машина.

Дима, можешь идти домой, а тебя, Паша, если минут пять подождешь, я подброшу.

Глава двенадцатая

Домой Дима Жаров ехал на автобусе. На маршрутке быстрее, но Дима экономил. Тратиться на маршрутки – мотовство. Лучше в конце месяца купить еще шестнадцать метров «оперативки» для компьютера. Хотя какая, блин, «оперативка»? Колеса же! Надо где-то бабки искать…

Рядом с Димой, цепляясь за перекладину, слушал музыку прыщавый тинэйджер.

Подошла тетка-кондукторша, глянула мельком на Димину ксиву.

Тинэйджер тоже достал документ, который тетка так же механически отсканировала и двинулась дальше. На физиономию меломана она глаз не подняла – и напрасно. Документ был «чернобыльский», а на «ликвидатора» меломан никак не тянул. По сопливому возрасту.

– Чего, бля, смотришь? – вдруг изрек сосед, перехватив взгляд Жарова.– По ушам дать?

Дима удивился.

– Мальчик,– произнес он, взирая на меломана сверху вниз,– ты случайно не болен?

Парнишка зыркнул по сторонам: они с Димой были у заднего стекла одни, если не считать сидящего у Жарова за спиной дедушки.

– Ща ты будешь болен! – пообещал меломан и показал Диме «пику».

Жаров по натуре был добр и незлобив. Но не настолько, чтобы позволить проткнуть себя ножом. Посему отреагировал, как учили: перехват руки с одновременным ударом колена в уязвимую точку.

От удара прыщавый агрессор увернулся, но руку его Жаров поймал, выкрутил, а тут еще автобус притормозил на остановке – тинэйджер зашипел от боли, выронил пику, Жаров тут же наступил на нее ногой, а шаловливую ручонку вывернул под острым углом.

Меломан уже не шипел, а визжал, как придавленная свинья.

– Ты что делаешь! – завопила какая-то бабка, обращаясь, разумеется, к Диме, а не к любителю острых предметов.

– Спокойно, милиция! – гаркнул Дима и опрометчиво ослабил захват.

Прыщавый агрессор тут же выдернул скользкую вспотевшую руку и выпрыгнул в кстати открывшуюся дверь.