Невеста герцога

– Черт побери! – донесся из холла голос герцога.

Глаза Элизабет расширились. Амелии эта вспышка скорее доставила удовольствие. Ей нравилось, что иногда герцог не полностью владеет ситуацией.

– Осторожней, – услышали они.

Мимо двери проплыла большая картина, которую несли два лакея, стараясь держать ее перпендикулярно полу. Это было весьма странное зрелище. Картина представляла собой портрет мужчины, изображенного в полный рост, что объясняло затруднения лакеев. Довольно красивый мужчина, надо сказать, стоял, опираясь одной ногой об обломок скалы, и выглядел очень благородным и гордым.

Хотя судить о его благородстве и гордости было трудно, так как в данный момент он был наклонен на сорок пять градусов и покачивался вверх-вниз, проплывая мимо них.

– Кто это? – спросила Амелия, когда портрет исчез из вида.

– Средний сын леди Августы, – рассеянно отозвалась Грейс. – Он умер двадцать девять лет назад.

Амелия нашла странным, что Грейс точно знает дату его смерти.

– Почему они его переносят?

– Леди Августа хочет, чтобы он висел наверху, – сказала Грейс.

Амелия подумывала о том, чтобы спросить почему, но вряд ли кто-нибудь знал, чем руководствуется вдовствующая герцогиня. К тому же Уиндем выбрал этот момент, чтобы снова проследовать мимо двери.

Они замолкли, наблюдая за ним. И тут, словно время повернуло назад, он попятился на шаг и заглянул в комнату, как всегда безупречный, в белоснежной накрахмаленной рубашке и темно-синем парчовом жилете.

– Дамы, – сказал он.

Девушки поспешно присели.

Герцог кивнул.

– Пардон, – коротко произнес он и исчез.

– Однако, – сказала Элизабет, заполнив повисшее молчание.

Амелия моргнула, пытаясь понять, что она думает обо всем этом. Она не считала себя сведущей в поцелуях и последующем поведении, но наверняка после того, что случилось вчера вечером, она вправе рассчитывать на большее, чем «пардон».

– Пожалуй, нам пора, – сказала Элизабет.

– Еще рано, – возразила Грейс. – Леди Августа хотела поговорить с Амелией.

Амелия застонала.

– Мне очень жаль, – сказала Грейс с искренним сочувствием.

Вдовствующая герцогиня просто расцветала, терзая Амелию. Если это была не ее осанка, то выражение ее лица, а если не выражение лица, то веснушки, выскочившие на ее носу. А если веснушек нет, то они непременно появятся, когда Амелия выйдет на улицу, ибо леди Августа точно знала, что ее шляпка будет надета слишком небрежно, чтобы защитить ее лицо от солнца.