Девушка с пробегом

Знаешь, сколько лет они с моей мамочкой меня хотят замуж выдать?

– Я им выдам, – мрачно бурчит мой дивный Аполлон, а потом оглядывается и тянет меня за цепочку наручников на запястьях, увлекает к своей машине. Все-таки не передумал.

– Господин похититель, – я говорю это настолько жалобно, что даже сама себе не верю, а Станиславский бы меня вообще сжег за такую паршивую актерскую игру, – разрешите маме позвонить? А то она волноваться будет.

– В машине позвонишь, так и быть, – милостиво соглашается Давид.

– А у тебя в багажнике сеть хорошо берет?

– У меня в багажнике банка краски, антикварный смеситель и три рулона обоев. Прости, богиня моя, но ради тебя они двигаться не будут. Придется тебе поехать в салоне. – На этих словах Давид распахивает дверцу машины.

– Это не по канонам, – я капризно оттопыриваю губу. – Что за похищение такое? Рот кляпом не заткнул, в багажник не засунул. Никуда не годится.

– Эй, ты вообще жертва, и выпендриваешься? – Давид задирает свою дивную бровку.

– А то, – я энергично киваю головой. – Я на тебя жалобу напишу в Ассоциацию Защиты Прав Жертв Неправильных Похищений. Они тебя засудят.

Я, наверное, дура, да? Тут абсолютно левый, почти незнакомый мужик творит какую-то дичь, а я по-прежнему… зебра, и по-прежнему ржу.

Но просто я интуитивно ощущаю, это все не всереьз. Мой кудрявый прелестник развлекается и креативит, а мне это забавно.

Давид тянет меня к себе, прихватив за собственный шарф, снова целует.

И каждый его поцелуй – новый вкус моего совершенства. Сейчас – хмельной и медовый, насыщенный, как деревенская медовуха. Ох, какой же вкусный мальчик. Не напьешься им.

Интересно, у него когда-нибудь вкусы кончатся?

– Ты что-то с чем-то, Надя, – шепчет мое совершенство, а потом все-таки кивает мне, чтобы я села в машину.

Взаимно, мой сладкий, это у нас с тобой взаимно.

О том, вестись ли мне на все это, я еще пару секунд размышляю. Я ж домой собиралась, у меня там портрет недописанный, и что я завтра – недосохшую картину повезу?

А у моего Аполлона такие зачарованные и голодные глаза…

Ладно, черт с ним, так и быть – подарю ему этот вечер.