Девушка с пробегом

Он тут меня пугает, наверное, ожидал, что я сейчас затрепещу, заору, в обморок шлепнусь или, может, коленом его двину в критически чувствительную мужскую точку, а я…

А я ржу как кобыла.

Черт, как не изысканно и не богемно так про себя говорить, но что поделать, если нет никакого изысканного названия для самки коня. Даже лошадь – не то.

О! Я ржу, как зебра. И изысканно, и экзотично.

– Малы-ы-ыш, – уже икая от смеха выдыхаю я. – Ты помнишь, что ты в гриме?

Да-да, в гриме адского клоуна Пеннивайза, мы же не стали это все смывать, мы же решили, что будет забавно, если Давида в таком виде тормознет какой-нибудь гаишник.

И можете себе представить, насколько эпично звучало это его заявление в сочетании с клоунским гримом и наручниками? Хотя-я, возможно, даже слегка канонично, но все равно не страшно, все равно смешно.

Я ведь тоже “тигрица” все еще, потому что ну смешно же. Я не в том возрасте, чтобы заморачиваться расписанной аквагримом физиономией.

Ну смотрел на меня косовато прошедший мимо нашей парочки сосед снизу Сергей Петрович – так это потому что я крайне неожиданно целовалась с неопознанным мужчиной у подъезда.

Не знаю, как при этом у Сергея Петровича двое детей и трое внуков. Почкованием, наверное, размножаются.

– Эй. – Мой Аполлон задолбался ждать, пока я возьму себя в руки и перестану хихикать. Мой мальчик делает мне нежный кусь за ухо, заставляя чуть сосредоточиться.

– А кто будет орать и отбиваться от маньяка и похитителя? Я вообще-то рассчитывал.

Наверное, если бы он выглядел обломанным – я бы в нем разочаровалась. А он угорает вместе со мной. Надо же. Вот за это, так и быть, сейчас я его малышом называть не буду.

– Ой, милы-ы-ый, – насмешливо тяну я. – А ты думаешь, тут кто-то прибежит меня спасать?

– Ну-у-у, дворник вон там, – Давид дергает подбородком в сторону дальнего подъезда, где скребет тротуар наша дворничиха Клавдия Ивановна, – и у неё лопата. Тяжелая, вроде.

– Да брось, – смеюсь я. – Она ж тебе поможет меня в багажник запихнуть. А потом прослезится и помашет вслед платочком, порадовавшись за мою наладившуюся личную жизнь.