Девушка с пробегом

Все равно – последний день у нас с ним будет завтра, так ведь?

В машину я сажусь. По королевски величественно опускаюсь в кресло рядом с водителем и опускаю скованные наручниками запястья на коленочки.

Давид же закрывает за мной дверь, огибает машину и ныряет за руль.

Глаза блестящие, кудри живописно растрепанные…

Нет, это ветер на улице, это не я ему волосы так бесстыже взъерошила, совсем нет. Клянусь! Эй, почему вы мне не верите, а?

– А пристегиваться кто будет? – педантично интересуется моя дивная одержимость.

– Ты? – с ехидцей отвечаю я, а потом приподнимаю руки в наручниках с колен. – Господин похититель, имейте совесть, вы и так лишили меня права ехать в багажнике. И пристегиваться мне самой? Может, вы меня еще за руль посадите? Кто из нас кого похищает? Я вас? Так давайте расстегивайте мои кандалы и поменяемся местами.

– Да вот ещё, – Давид улыбается, а потом склоняется ко мне.

Да – чтобы пристегнуть меня ремнем безопасности, а еще чтобы попытаться меня ужалить очередным своим обжигающим поцелуем.

Попытаться – потому что я самым нахальным образом уворачиваясь от его губ. Потому что мой мальчик очень много о себе возомнил.

– Ох и нарываешься ты, Надя.

Опасно-то как мурлычет, ох-х. Была бы кошкой и свернулась в клубочек на его коленях, а лучше – прошлась бы когтями по его спине. Впрочем, это я еще могу и человеком проделать, благо в кои-то веки у меня ногти не под корень срезаны.

Расцарапать спину, бока, шею… Всего его, чтобы так и ходил после этого, вспоминая, с кем он связался.

– У тебя есть влажные салфетки, мой мальчик, или мы гаишников тоже гримом радовать будем?

Влажные салфетки находятся. И Давид сначала стирает грим с моего лица.

– А может, останешься тигрицей? – чуть улыбаясь спрашивает он.

– А что, мне для этого нужен грим? – не удерживаюсь от шпильки я. Ну не может же мой идеальный мальчик допустить, чтобы я вдруг так в себе усомнилась. Даже если я не усомнюсь – он-то этого не знает.

– Нет, тебе не нужен.

– Телефон мне из сумки достань, раз уж ты меня освобождать не хочешь, мой повелитель, – насмешливо прошу я, когда и сам Давид стирает со своего лица клоунский грим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».