Вслед за змеями

Сквозь тонкую бледную кожу просвечивали темные сосуды, губы потрескались и воспалились, кожа вокруг ногтей потемнела, а сами ногти, крупные, загнутые, подобно птичьим когтям, были сероватого оттенка. Но хуже всего оказались глаза. Гной, скопившийся в уголках и на ресницах, желтоватые бельма, кожа вокруг – красная, припухлая, покрытая мелкими язвочками и царапинами с запекшейся бурой кровью.

– Хорош? – Финист усмехнулся, мелькнули зубы – заостренные, такие же сероватые, как и когти. Марья малодушно понадеялась, что ей показалось.

Он тряхнул головой, снова надел очки, едва заметно поморщившись, когда дужка чиркнула по воспаленной коже. Среди черно-серых волос мелькнули полосатые перья, и Марью пробрала мелкая дрожь.

Она их узнала.

– Где мы?

Финист галантно предложил Марье руку, и она не сразу справилась с дрожью отвращения, вцепилась в рукав, стараясь не касаться кожи.

– Там, где нам помогут. Если, конечно, мы найдем, кого спросить, и сможем спросить правильно. И не надо так вздрагивать, маленькая сестрица, здесь тебя не съедят – я не позволю.

Марья с легким раздражением сильнее сжала ладонь Финиста.

– Я не это имела в виду. Что это за место?

Она так боялась остаться одна, так хотела, чтоб рядом был тот, на кого можно положиться, кто возьмет ее за руку и поведет вперед, но теперь, когда этот кто-то нашелся, покровительственная усмешка в его голосе выводила Марью из равновесия. Хотелось шипеть и царапаться кошкой, не привыкшей к рукам.

– Можешь считать это порогом.

– Вот как? – Марья нервно усмехнулась и облизала губы. – Опасаться их, а не тебя?

Финист остановился и внимательно посмотрел на нее. Повторил терпеливо:

– Ты знаешь: я не сделаю тебе ничего, что может принести вред мне. Живые… те, кто сюда приходит, уже мало отличаются от нечисти, да только их никакие законы не сдерживают и никакие обереги от них не защищают.

Марья чуть помедлила и кивнула. Дальше они шли молча, и Марья вертела головой, пытаясь найти на этой стороне хоть что-то знакомое. Башня виднеется, белая, квадратная, – не кремль ли? Но где же ее соседки и колокольня за стеной? Среди низких старых домов мелькали уродливые коробки многоэтажек в черных квадратах пустых окон, иногда за ними – степная трава в человечий рост, серая и мертвая.