Другое море. Рассказы и миниатюры

– Милая… Зачем они тебе?

Широко раскрытые глаза Крис почти сердито смотрели на меня:

– Ты должен отпустить его. Ты мучаешь его! – голос ее задрожал, – Ты делаешь лекарство из его крови! Я что, теперь тоже вампир?!

Я резко сел и хотел прижать ее к себе. Но она отстранилась.

– Не-ет, ты не такая. Послушай… Ты не понимаешь: он – монстр! Чудовище, пьющее кровь…

– Как и я. Меня ты тоже посадишь на цепь, когда я вырасту?

– Что ты такое говоришь, Кристин…

– Ты должен отпустить его. Слышишь.

Я смотрел в ее глаза и не понимал, что происходит.

Я переставал осознавать, кто я, кто она. И зачем это все. Я чувствовал лишь, что устал. Устал, одинок и потерян.

– Освободи его.

Я кивнул. Встал и поплелся в подвал. Боже, что я делаю? Я иду навстречу смерти. И веду туда дочь. Он убьет нас обоих. Разве нет? Но ноги мои шли и руки отперли дверь в подвал. Уже в который раз за эту ночь я спускался во мрак. Но теперь мне казалось, что я делаю это в последний раз. Крис тихо и молча следовала за мной, словно тень.

Пленник безмолвно сидел у стены и смотрел на нас. Хотя кто теперь в чьем плену? Я отпер замки, сорвал все амулеты и сковывающие его цепи. И тут же железная хватка сдавила мое горло. Я оказался прижатым стене; ноги мои болтались, не доставая до пола. Удерживаемый его рукой, я висел, хрипя и задыхаясь.

– Нет! Отпусти папу! Ты обещал!

Я рухнул на пол. Горло саднило. Я судорожно вдохнул и закашлялся. Грохот разбиваемого стекла – он разметал склянки с его кровью – стены и пол покрылись кровавыми брызгами и осколками.

Я отыскал взглядом Крис. Она была жива и невредима – слава Богу. Мой враг стоял рядом, склонившись к ней, и впервые я видел какое-то подобие человеческих эмоций на его лице:

– Ты пойдешь со мной?

Я замер, ожидая ее ответа. Глядя ему в глаза, Крис покачала головой. Я выдохнул.

– Ты уверена?

Она посмотрела на меня, потом на него – и кивнула. Я был готов броситься к ней, если бы он сделал лишь одно движение.

Но он даже не думал нападать – немного помедлив и даже не взглянув на меня, он направился к лестнице.

Он уходил.

– Но она… умрет? – голос мой дрожал сильнее, чем мне хотелось бы.

Полуобернувшись, он ответил:

– Нет.

Он ушел.

Мы остались с Кристин вдвоем. Она подошла и, чуть улыбнувшись, сказала:

– Все хорошо, папа, – но улыбка ее была грустной. Она протянула мне руку:

– Пойдем.

Я сжал ее ладошку – она была чуть теплой – и вместе мы поднялись наверх.