На тропе войны

Внезапно он опустил ее и выдохнул:

– Мой отец! Сейчас он упадет. Поехали

И он поскакал к ближайшему месту, где можно было пересечь овраг, я последовал за ним с такой скоростью, на которую была способна моя лошадь. Через пять минут мы спешились около вождя, который теперь лежал на траве. Его глаза были закрыты, как будто он спал; но это был сон, от которого никто никогда не просыпается. Вражеская пуля перебила главную артерию в его бедре.

Я никогда не забуду выражение лица моего друга, когда он склонился над мертвым отцом.

– Это моя вина, это я виноват в том, что он лежит здесь. Я пошел на холм Кат-ой-иса, и он пошел за мной, и теперь он лежит здесь. Это я убил его, лучшего из отцов!

Он продолжал:

– Я отошел от веры своего народа. Я решил, что рассказы о богах – всего лишь праздные фантазии, и смотри теперь, как я наказан за свое неверие! Кат-ой-ис есть! Здесь, невидимая, живет его тень, и вот что я получил от него в расплату за свои сомнения! Почему он не забрал меня, а моего отца, который так в него верил?

– Брат, это не твоя ошибка, – сказал я, пытаясь его успокоить.

Так предопределено, что после многих лет поведенных в походах, его враг пал от пули твоего отца, а сам он пал здесь, и его тень отправилась в страну Песчаных Холмов. Повторяю тебе – нет твоей вины в его смерти. Это должно было произойти, и никто ничего не смог бы изменить.

– Это – вера белых, не наша, ответил Питамакан. – Мне жаль, что я не могу поверить этому, потому что это могло бы меня утешить.

– Поверь. Ты должен поверить, потому что это – правда, – настаивал я, а потом опустился на колени и накрыл одеялом тело мертвого вождя.

– Пойди и приведи сюда мою мать. Оставь мне свое ружье – оно мне может понадобиться, – сказал Питамакан, когда я поднялся.

Я снова сел в седло и поскакал в лагерь с той скоростью, на которую была способна моя лошадь.

Несколько часов спустя я возвратился к этому месту с сорока или пятьюдесятью мужчинами, сопровождаемыми множеством стенающих женщин, женами, родственниками, и друзьями мертвого вождя. Издалека мы увидели Питамакана, неподвижно сидевшего около тела.

Когда мы подъехали к нему, он посмотрел на нас и сказал Большому Озеру:

– Вы видите, что я сделал.