Нота. Роман

Она стала лихорадочно вспоминать, кто мог положить яд в эту воду?

Она вспомнила, что вчера и сегодня служанки не было. И кроме Тибо и её маленькой дочери Лулу, к графину с водой никто не мог подойти.

Конечно, подумать о том, что маленькая дочь способна сделать это ради шутки, она не могла. Это было невозможно! Тогда оставался только Тибо!

Эн быстро нашла пустую бутылку из под воды. Налила в неё воду из графина. Плотно закрыла крышкой и спрятала.

Теперь она взяла лист чистой бумаги, ручку и, сев за стол стала писать:

– Главному прокурору Парижа от Эн *.

Господин прокурор, мой муж Тибо* отравил меня каким-то веществом. Наши супружеские отношения последние два года разладились, поэтому мы с ним находимся в состоянии развода. Для того чтобы не делить имущество, а забрать его полностью себе, мой муж Тибо* сегодня утром отравил меня.

Десять минут назад я выпила воду из графина, который стоит сейчас на столе передо мной. Я была уверена, что вода чистая, кроме Тибо к этому графину никто больше не подходил.

Если на протяжении этого дня я умру, тогда Вы должны знать, что кроме моего мужа отравить эту воду больше никто не мог.

Пишу об этом для того, чтобы Вы могли, после моей смерти, найти настоящего убийцу.

С уважением Эн *.

Написав письмо прокурору, Эн взяла почтовый конверт и написала на нём свой адрес и адрес прокурора, заклеила и вышла во двор своего дома.

Сразу, за ограждением её дома, на улице был жёлтый ящик почтовых служб Франции.

Мимо проходивший молодой мужчина, с тревогой глядя на неё, остановился и спросил:

– Мадам, вам плохо? Может быть, я могу помочь?

– Нет, спасибо, – ответила Эн.

Она была возле двери своего дома, открыла дверь и произнесла слабым голосом:

– Спасибо, месье, у меня всё в порядке, я уже дома.

Мужчина пошёл, постоянно оглядываясь, и, закрыв за собой дверь, Эн больше не видела его.

Наконец, Эн дошла до дивана, легла и почувствовала, что засыпает.

– Что со мной, – подумала она, – неужели это смерть? Неужели я сейчас умру?

Она чувствовала, как её дети шевелятся в ней, толкаясь между собой. Они были как никогда беспокойными.