Французский Трофей 2. После войны

Каждую ночь ты мне снился, сердце болело, ни минуты без мысли о тебе.

И хотя Евгений Дмитриевич уже догадывался, эти слова дочери окончательно поставили все на место. Он лишь вздохнул, понимая, насколько сильны и серьезны чувства – возражать бесполезно. Самым сложным тут теперь было объяснить все жене. Она французов очень невзлюбила за то, что война сделала с ее детьми, и дочерью в особенности.

– Это я должен был беречь тебя, – у Этьена снова защипало в носу, и он принялся целовать руки Жени.

Тут уже и Василий не выдержал, шмыгнул носом и шумно высморкался в платок.

В разгар этой сцены явилась мать Жени и удивленно потребовала объяснить, что тут происходит. Женя же не слышала и не видела ничего, кроме своего возлюбленного.

Поэтому объясняли ей Саша, а поддержку ему оказывал Михайловский, рассказывая все максимально деликатно, оставляя за Женей право посвятить мать в детали своих чувств к Этьену.

– Ты ведь не уедешь? – спросила Женя, вздыхая. – Не покинешь меня больше?

– Никогда, Женя! На шаг от тебя не отойду, – прошептал Этьен, снова прижимая ее к себе.

Последним, шокированным новостью, оказался Мишель, который спустился в столовую позже всех. Народу было столько, что он и не понял, из-за чего весь сыр-бор, но потом увидел Этьена и тоже не сдержал изумленного возгласа.

Женя улыбнулась брату и кое-как вместе с Этьеном поднялась на ноги.

– Он жив, – сказала она. – Миша, он вернулся ко мне.

Мише тоже рассказали, почему возникло такое недопонимание, и он кинулся обнимать Этьена и сестру.

– Счастье! Какое же счастье, – у него словно камень с души упал.

Только мать Жени ничего не понимала и громогласно требовала от Жени объяснений. И та, вздохнув, решила ничего не скрывать.

– Этьен, человек которого я люблю. Которого я считала погибшим на войне. И оказалось, что все не так, что он жив, и вернулся ко мне. Мы любим друг друга.

После этого признания произошло то, чего следовало ожидать – Екатерина Алексеевна лишилась чувств и благополучно упала на руки супруга, так что все кинулись к ней.

– Холодной воды и нюхательную соль, – потребовал Михайловский, оказавшись ближе всех.

Впрочем, пришла в себя барыня довольно быстро, и уставилась на Женю диким взглядом.

– Это же не правда? – спросила она. – Грешно ведь, родная! Без брака!

– А людей на смерть отправлять не грешно? – спросил Евгений Дмитриевич у супруги. – Не нам судить, Катенька. Наша дочь нашла родную душу.