Французский Трофей 2. После войны

Саша и сам подпрыгивал от нетерпения, что уж говорить об Этьене.

Поскольку еще два года назад Этьен приезжал в Россию именно для налаживания деловых связей, сейчас у них нашлись общие темы для разговора, а к концу путешествия и обозначились договоренности.

– Мне, наверное, лучше сначала в гостиницу? – неуверенно предложил Этьен, ступив на перрон в Москве, хотя сердце его рвалось к Жене.

Саша прищурил свой глаз.

– В какую еще гостиницу? К Жене немедленно! И без разговоров, – ответил он, свистом подзывая извозчика.

– Хорошо, – Этьен послушно согласился и, когда их вещи погрузили, запрыгнул на бричку. – Далеко ехать? – спросил он, снедаемый самыми противоречивыми чувствами.

– Нет, не долго. Скоро ты ее увидишь. Застанем до того, как уедет в госпиталь. Гони! – велел Саша извозчику, и они помчались.

Этьен кивнул и постарался набраться терпения. Он уже знал, что Женя вернулась к работе, и сейчас ему оставалось только надеяться, что Саша не ошибся с расчетами.

Женя всю ночь плохо спала.

Ее мучило какое-то предчувствие, но хорошее или плохое – она не могла понять. Поднялась она рано, умылась и привела себя в порядок, и спустилась к завтраку одновременно с отцом-ранней пташкой.

– Повозка подъехала, – встрепенулся Евгений Дмитриевич. В утренней тишине звуки с улицы были хорошо слышны.

– Барин, Александр Петрович прибыли, с другом, – через пару минут доложил дворецкий, впустивший гостей в дом.

Женя поднялась, чтобы поприветствовать Сашу, хоть и была удивлена, что тот приехал так рано.

Обернулась и замерла, вцепившись пальцами в спинку стула. Сердце ухнуло куда-то в живот и там замерло, она забыла, как дышать, а колени ослабли. Трость выпала из руки, и она осела на пол, во все глаза глядя на призрака.

– Женя… – только сейчас, увидев возлюбленную, Этьен понял, что до этого самого момента боялся ошибиться, боялся, что ошибся Саша, или что-то вообще пойдет не так.

И сейчас, когда он видел перед собой Женю, которая почти не изменилась – все та же строгая мужская одежда, остриженные кудри, и даже шрам ее ничуть не портил – он чувствовал, как рвется сердце из груди.

– Женя, – задушенным шепотом повторил он, падая перед любимой на колени.

Женя не могла произнести ни слова. Только открывала и закрывала рот, дрожащими руками ощупывая Этьена и убеждаясь, что тот из плоти, а не призрак прошлого. Она ткнулась лицом в его грудь и беззвучно разрыдалась, дрожа и едва дыша.