Гойда

 – Из страха вы падаете ниц предо мною, лишь из страха пред грозным ликом моим.

– Скажи ж мне, Иоанн, есть ли в очах моих страх, как и в душе, и сердце моём? – спросил юноша, заглядывая в глаза царя.

Ответа не было. Государь точно и впрямь искал его в голубых глазах юноши, в том чарующем разрезе глаз, густых ресницах, в том кротком блеске, который, несомненно, таил в себе демоническое пламя, не оставляющее после себя ничего.

Неведомо, нашёл ли на то Иоанн ответ али нет, да после тех слов и долгой тишины царь медленно поднял руку свою, указывая на дверь.

Фёдор обхватил руку с царскими перстнями, с удивительным трепетом припал к руке устами и, не молвив ни слова боле, удалился с поклоном, так и позабыв на полу атласную ленту.

Глава 12

Две могучие фигуры уверенно ступали по коридору да вели беседу меж собою. То были видные опричники Малюта и Вяземский. На лицах суровых будто осталась печать от тяжких дум. Низкий бас их голосов прерывался, стоило лишь кому-либо мелькнуть на лестнице, меж проходов али в открытых дверях.

– То всяко воздастся ему по дерзости да нраву его, – произнёс Малюта, оглядываясь по сторонам, будто бы глядел сквозь засаду.

– С чего бы тому взяться? – спросил Вяземский, столь же хмуро оглядываясь по сторонам, выискивая лишние уши.

– Как доложил я, мол, под Федькиным надзором-то колдун и был убиен, так царь в неистовую ярость пал. Уж сколько я Ивана-то Васильевича знаю, так в одном хоть сей же миг на кресте клясться готов – во гневе своём слеп да свиреп, и нет ныне силы, коя бы смирила то в нём.

Вяземский улыбнулся, хотя взгляд опричника хранил в себе премного холода да суровости.

– Да всё же, – тяжело вздохнул Малюта да продолжил, как миновали белокаменную лестницу, – ежели б язык твой приструнить могли бы! Али вовсе придумать, как сосватать-то Федьку в супостата-чернокнижника… То было бы раздолье. Пущай немного зла учинил ублюдок Басмановский, да глядишь ты у меня! То ли ещё будет. Дурной он, от дурной, алчный да вороватый.

– Какую ж суку драл Алёшка, раз сына такого породил? – едва не сквозь зубы процедил Вяземский.

– Всяко ищет он козни на голову свою али вором заделался, да притом из чьего, из чьего же кармана! От правда дурень, кусает руку, что кормит его. Ну всяко, всяко нарвётся, всяко воздастся ему, – приговаривал Малюта.

– То славно, ежели Федька опалу сыщет, – ответил Вяземский.

С теми словами предстали опричники пред дверьми в просторную залу.