Осколки

– Напомни-ка, зачем мы срываемся и бросаем наш дом на целый месяц? У тебя работа, Людвиг, а у меня на рынке дел по самое горло, и я не намерена все оставлять этой хитрющей лисице, чтобы она там все переворотила назло мне!

– Да, пап, – поддержала я свою мачеху, – с чего это вдруг?

– А ты вообще молчи, Ольха, – беззлобно поморщился он. – Нет, куда ты вообще смотрела, а? Ладно, как и все, кинулась к воротам, но почему не побежала? Он ведь мог тебя убить.

Две пары глаз испытующе уставились на меня, и я не нашла ничего лучше, как просто пожать плечами.

– Ну, не убил же.

Марта фыркнула, но напоминать о случившемся у ворот больше не стала, вновь наседая на отца по поводу нашего внезапного отъезда, а тот продолжал в ответ закатывать глаза и отнекиваться.

– Кстати, – вновь подала я голос, не поднимая головы от пола и продолжая соскребать с половиц оставшиеся крупицы белой соли, – а за что его взяли? Проводника?

Марта махнула рукой.

– Держатель опять чего-то там напридумывал, – ответила она.

 – Кажется, из-за какой-то твари погибла то ли его сестра, то ли любовница, и он как всегда решил все скинуть на проводников. Сама-то не слышала, что ли?

Я качнула головой.

– В общем, теперь любой, кто встретит одного из этих проходимцев, обязан доложить все стражам, а там уже по накатанной.

– В смысле?

– Сначала в темницу, а потом на плаху, – отрезала она и вернулась к своему излюбленному занятию.

Я закусила губу.

Неужели все так просто? Раз один из них провинился, обязательно ли из-за этого наказывать десятки других? Ведь это столько жертв! Ладно, сами проводники, но еще и люди, которых они могли спасти, невинные души, в конце-то концов! Хотя вон, в Тарантуре такой закон еще в прошлом году приняли, и ничего, живут, вроде как.

Я вздохнула. Власть – странная штука…

Внезапно к нам громко постучали.

Мы втроем замерли и молча уставились на сотрясающуюся как от порывов штормового ветра дверь.

Марта стала подниматься со стула, но отец положил на ее плечо руку и отрицательно покачал головой. Он прошептал:

– Наверх, обе. Быстро!

– Папа, что, черт возьми…

– Тьфу, Ольха, когда-нибудь ты меня будешь слушать?

Я нахмурилась: с чего это вдруг такой интерес к моей персоне? Но спорить не стала.

– Пошли, – Марта взяла меня под руку и повела к лестнице на второй этаж.

Мы поднялись по ступенькам.