Кабинет доктора Ленга

 – Он снова поднял бокал и сделал большой глоток. – Вы слишком задержались из-за меня. Благодарю вас, мой друг, за все оказанные любезности, большие и маленькие. Пришло время расстаться… навсегда.

Почувствовав странный комок в горле, Колдмун попытался возразить.

– Я никогда не просил о напарнике, – сказал Пендергаст. – Но сейчас, оглядываясь назад, я не мог бы пожелать лучшего, чем вы. Vale![34 - Букв.: Будь здоров! (лат.) – принятая у древних римлян формула прощания.]

Нужно было сказать что-то еще, прежде чем покинуть эту темную комнату, но Колдмуну не приходило на ум ничего подходящего.

– Tоk?a akhe?[35 - До встречи (лакота).], – ответил он.

И тут, когда он собрался уходить, Пендергаст рассмеялся. Это было так не похоже на него, что Колдмун обернулся.

– В чем дело?

– Я вспомнил то, что вы сказали мне еще из-за двери. Вы сравнили меня с картофелем, коптящимся в банке с углями из гледичии.

– Правильно.

– Это новое для меня выражение. У этого картофеля какой-то особенный вкус?

– Если знать, как его приготовить, нет ничего вкуснее.

– Благодарю вас за эту жемчужину деревенской мудрости. Доброго пути, Армстронг.

Уже закрыв за собой дверь, Колдмун все еще слышал приглушенный смех Пендергаста – приятный, мелодичный, но бесконечно печальный, словно бы помогавший ему перескочить, сохраняя здравый рассудок, из одного крошечного промежутка времени в другой, между двумя взмахами крыльев колибри.

11

Зайдя в денверское отделение, Колдмун сразу уловил знакомый запах, на мгновение напомнивший о доме. Он узнал любимый аромат переваренного кофе. Вскоре, однако, выяснилось, что никакого отношения к кофе этот запах не имел: он исходил от обгоревших банкнот, изъятых во время рейда на логово фальшивомонетчиков и только что доставленных в хранилище вещественных доказательств.

Денвер был именно таким, каким Колдмун его запомнил: пейзажи Запада, горы вдалеке и бодрящий воздух. Отделение располагалось в длинном невысоком здании с голубоватым стеклянным фасадом – необычно, но красиво, немного похоже на мозаику. Власть не спит никогда, и Колдмун рассчитывал, что даже в воскресенье кто-нибудь станет поджидать его, чтобы помочь преодолеть бюрократические проволочки, связанные с переводом.