Кабинет доктора Ленга

Ирландец уже разделался с пинтой и крикнул, чтобы принесли вторую, но молодой спутник подтолкнул к нему свою нетронутую кружку. Мозли краем глаза заметил тонкое, изящное запястье без единого следа волос, прежде чем рука опять скрылась под рукавом бушлата.

Помощник врача вгляделся в лицо говорившего – красивое, с правильными чертами. У мужчины зрелого возраста не может быть таких хрупких костей и такой гладкой кожи.

– Так вы… девушка!

Ирландец мгновенно вцепился железной хваткой в руку Мозли.

– Все в порядке, мистер Мёрфи, – сказала девушка здоровяку. – С этого момента наш друг будет внимательно следить за выражением лица и голосом.

Хватка ослабла. Мозли высвободил руку и рассеянно потер запястье, испытывая немалое смущение.

– Успокойтесь, мистер Мозли, – обратилась она к нему. – Я действительно женщина, но это ничего не меняет в нашей сделке. Я всего лишь хочу поговорить с вами, не привлекая внимания.

В этом был определенный смысл. Ни одна женщина, даже вертихвостка, не переступит порог такого заведения, как «Погребок».

Девушка достала из бушлата кожаный мешочек с крепкой шнуровкой и опустила на стол. Мешочек негромко звякнул, ударившись о доски.

– Мистер Мёрфи, – проговорила она сквозь шум, – не могли бы вы открыть это и показать содержимое нашему другу?

Здоровяк поддел мешочек пятерней, развязал его и наклонил в сторону Мозли. Внутри лежали по меньшей мере полдюжины двадцатидолларовых «двойных орлов»[30 - «Двойной орел» – золотая монета США в 20 долларов, чеканившаяся в 1849–1933 годах.

Женщина взяла мешочек, опустила в него руку в перчатке и достала одну монету. Потом положила мешочек в карман и вытянула руку в сторону Мозли, ладонью к стене – подальше от любопытных глаз.

Мозли долго смотрел на монету как завороженный, пока наконец не отвел взгляд.

– Это вам, – сказала женщина. – Пожалуйста, возьмите.

Он взял монету и положил в карман.

– Какой он, этот мальчик?

– Учитывая ваше положение, вы должны его знать.

Мозли кивнул:

– Да, я знаю этого мальчика.

Левый глаз с помутнением, о котором она говорила, сейчас посинел, распух и, несомненно, очень болит.

– Вот что вы должны сделать.