Дом без воспоминаний

Но Джербер, остолбенев, не мог вымолвить ни слова, язык прилип к нёбу, словно он наглотался песку. И все же он знал: надо что-то придумать за несколько секунд, иначе судья догадается, что дело нечисто. Правду сказать он не мог.

Первое: ты не должен ни с кем говорить обо мне.

– Не так-то легко это объяснить, – проговорил он, только чтобы выгадать время. Из головы не выходила ненавязчивая угроза сказочника, который предупредил его, послав Сильвии желтые тюльпаны.

Любимые цветы жены, их романтический секрет.

Пока он прикидывал, что сказать, его осаждали предположения разного рода. «Он много знает обо мне и о моем прошлом», – в ужасе думал Джербер. Противник владеет информацией, к которой никто не должен был иметь доступа, а Пьетро не знает о нем ничего.

– Ну так что? – поторопила его Анита Бальди.

Вдруг сильным порывом ветра, задувшего из окна, сорвало листки с коллажа на стене за столом судьи. Рисунки, подаренные детьми, разлетелись по комнате, женщина бросилась подбирать их с пола.

– Смотри ты, какая напасть, – пожаловалась она.

То, что она отвлеклась, однако, дало Джерберу еще немного времени, чтобы обдумать стратегию. Этот человек опасен, сказал себе психолог. Он уже убил мать Николина. У него есть четкий план, он ни перед чем не остановится, чтобы исполнить задуманное.

– Я решил отозвать свою подпись с экспертного заключения, которое составил ночью, – выпалил Джербер. – Я не могу подтвердить признание, сделанное мальчиком под гипнозом в игровой комнате, – добавил он для пущей ясности.

Это заявление поразило Бальди, она поднялась с пола, держа рисунки в руках. Лицо изумленное, рассерженное.

– Что заставляет тебя так поступить? Объясни мне, пожалуйста, почему ты передумал?

Джерберу было горько так обходиться со старым другом.

– Сегодня утром я нашел к Николину другой подход и думаю, что мне нужно больше времени, чтобы оценить его состояние.

Он действовал наобум, очертя голову. Поскольку то, что мальчик сказал под гипнозом, не имело доказательной силы, Бальди спокойно могла обойтись без признания и отправить психолога восвояси.

– Ладно, забирай свое заключение, – невозмутимо проговорила судья. Но, судя по тону, она была разочарована и рассержена.