Дом без воспоминаний

– Я сделаю публичное заявление, – возгласил Джербер и, чтобы подкрепить угрозу, сделал шаг вперед. – Скажу прессе, что, по моему мнению, мальчика нужно подвергнуть повторному обследованию.

Бальди пристально посмотрела на него, пытаясь понять, всерьез ли он это сказал.

– Ты доставишь мне неприятности, но свою репутацию погубишь навсегда…

То была чистая правда: профессиональный союз психологов наложил бы на него дисциплинарное взыскание за нарушение медицинской этики, которая не позволяет разглашать подробности общения с пациентами.

Но если он перед всеми отречется от того, что черным по белому изложил на бумаге, это может повлечь и более тяжкие последствия: никто больше не доверится ему. Придется распрощаться с работой, которую улеститель детей ставил превыше всего. Но его семья могла оказаться в опасности, и в данный момент он не видел других вариантов.

– Знаю, – заявил он, стараясь не выдать своих истинных чувств. Если Бальди не дрогнет, ему конец.

– Послушаем, чего ты хочешь… – вдруг снизошла судья.

Джербер надеялся, что она сама догадалась: существует причина, в силу которой он вынужден так поступить, и разглашать которую не вправе. Может быть, старая знакомая и впрямь стремится ему помочь.

– Я хочу провести еще несколько сеансов гипноза – начиная с сегодняшнего дня.

– Сколько времени это продлится? – спросила Бальди.

Второе: ты выслушаешь все, что я имею сказать… до самого конца.

– Столько, сколько я сочту нужным, – заявил психолог, надеясь, что тело матери Николина найдут как можно позже, ведь, как только это случится, его угрозы в адрес Бальди уже не будут иметь никакой силы.

Судья подошла к столу, сложила собранные рисунки и взяла телефонную трубку.

– Скажу директору института, чтобы привезли мальчика сюда: тебе предоставят игровую комнату и все необходимое для работы.

– Нет, – остановил ее Джербер. – Сеансы должны проходить в моем кабинете.

Бальди уставилась на него, желая показать, что он берет на себя слишком много.

– Сеансы должны записываться на видео, записи расшифровываться, и никаких разговоров.

– Мне нужна обстановка, незнакомая Николину, я должен заново установить контакт с его разумом, иначе он не раскроется. – Это было верно только отчасти, но Джербер полагался на то, что судья собственными глазами видела, как трудно было разговорить мальчика в первый раз.

Бальди долго молчала. Джербер молился, чтобы ответ был благоприятный.