На пороге

– Конечно, приеду. Что вы там без меня можете… Где, ты, кстати, обретаешься? В Севастополе?

– Киев, Федя.

– Киев, – повторил учёный. – Ох, Россия-мать! Ладно. Слушай внимательно, вот мои условия. Как ты знаешь, я люблю работать в комфорте. Так что готовь бумаги на ввоз вещичек. У лаборатории какой уровень секретности? «М»? – Старик кивнул. – Я так и думал. И, конечно, когда мы закончим, я свои вещички вывезу – на тебе, опять же, бумаги на вывоз. Что ещё? Ага, деньги. Что у нас с деньгами, Андрюша?

– Всё как обычно.

В случае успеха… – Юрковский заметил, как изменилось лицо Ложкина, и тут же поправился: – Я хотел сказать, когда мы завершим работу, получим стандартный годовой оклад. Плюс выплаты каждый месяц по системе института, это ты должен помнить. Плюс международная премия… её придётся поделить. Тебе сорок процентов. – Правая бровь Ложкина медленно поползла вверх, но Юрковский решил держаться выбранной позиции. – Да, Федя, работать будем не одни, так что не жадничай. Моя доля такая же, как и у тебя. А вместе с нами будут работать…

– Это не важно! – перебил его Ложкин. – Твои ассистенты меня не интересуют, а своих у меня всё равно нет. – Он подумал секунду, потом сказал: – Ладно, договорились. Через трое суток я буду в Киеве. Ждите меня с цветами, хлебом-солью и восторженной делегацией встречающих. В делегации должно быть больше девушек…

– Будем ждать, – добродушно усмехнулся Юрковский.

– Конец связи.

Воздушный колпак развеялся, и Ложкину принесли долгожданный заказ.

***

Робот-балбес приготовил чемодан и две толстенные сумки с вещами. Спорить с ним бесполезно, система давно произвела расчёт и выдала оптимальный вариант. Что ж, подумал Ложкин, если мнительная машина считает, что без этих вещей не обойтись, то пусть будет так. Погрузив сумки на услужливо предоставленную электронным управителем дома аэротележку, учёный поспешил к выходу. На улице уже стемнело, а людей стало как будто больше. Один из них, странного вида мужчина с листовками в руках, столкнулся с учёным прямо перед дверью и, бросив полный фанатизма взгляд, затараторил:

– Готовы ли вы к смерти? Знаете ли вы свою судьбу? Осознаёте ли предназначение человечества? Верите ли в то, что настают Последние Дни? Встревожьтесь! Грядёт Апокалипсис!

– Ой-ой, – усмехнулся Ложкин.

 – Неужто всё так тревожно?

– Да. Да! В две тысячи сто восемьдесят девятом году грянет Страшный Суд! – выпалил безумный прорицатель.