На пороге

– Люди гибнут за металл, – совсем уж тихо пробормотал Ложкин. Он вдруг совсем сник, безвольно развалившись в кресле. – Деньги – это только товар. Хватит о них.

– Сам же начал, – по-женски заметила Ольга. – Я твою проповедь уже слышала в космопорту. – Она вновь посмотрела на экраны, следя за строчками выводных расчётов мощности. – Я боюсь, что это оружие может стать началом конца человечества.

– Снова пророчества, – странным голосом сказал Ложкин. Он понимал, что бредит.

– В спасении гибель, так? – неуверенно произнёс Сергей, подключаясь к беседе.

Ольга кивнула ему, одновременно и соглашаясь, и одобряя. Юрковский усмехнулся.

– Знаете, друзья, – сказал он. – Мне вспомнился один интересный случай. Когда-то в далёкой древности при дворе французского короля Людовика XIV проповедовал один священник. И свою проповедь он закончил так: «Мы все умрём, братья!». В этот момент вошёл сам король и недобро посмотрел на этого священника. Священник тут же поправился: «Мы почти всё умрём, братья!».

Сергей непринуждённо рассмеялся – история ему понравилась.

Юрковский стоял смущённый. Ольга улыбалась. Затем её лицо выразило неподдельную тревогу. Она вскочила.

– Андрей! Кажется, Феде плохо!

Ложкин лежал в кресле без сознания.

***

Вечером за ужином Сергей повстречал Юлю. Они сидели за одним столиком: он неспешно опустошал стакан сока, она задумчиво перебирала по тарелке кусочки фруктов, выстраивая из них забавные рожицы. Разговор не клеился. Сергей с тоской подумал, что им не о чем говорить.

Куда-то пропало то странное светлое чувство, охватившее их при первой встрече.

– Как работа? – неслышно спросила Юля.

– Успешно. Бывает тяжело, но я справляюсь. – Он отвечал односложно, с трудом подыскивая слова. – Юрковский и Ложкин – с ними интересно работать.

– Я сегодня видела их, – сказала девушка. – Поздоровалась с Ложкиным, а он меня, кажется, даже не заметил.

– Утомился. Заработался. Он сегодня сознание потерял: надышался краски.

– Вот как? Плохо. – Юля вздохнула.

– Я пойду, пожалуй.

Я рад был тебя увидеть. Правда. Сегодня был длинный день.

– Да, – согласилась она. – Пока.

На волне безмыслия и равнодушия Сергея вынесло на третий этаж. Здесь он очнулся, с удивлением глядя на открывшуюся перед ним картину. Перед замершим Ложкиным стоял огромный, по сравнению с учёным, Леонид и держал его за отворот рубашки. Рядом была Ольга, испуганно переводившая взгляд с одного на другого.

– Что? Приревновал? – спокойно говорил Ложкин.