Царевич

В обычном окне, в котором обычно горел свет, и где обычно представлял себя балериной помощник Иван, за тенью которого наблюдало чуть ли не всё Морожкино… Никого и ничего не было! Была только темнота.

В какой момент Ванька оступился, не понимаю. И в плечах широкий. И кулаки пудовые. Голос мощный. Силушки немерено, а вот когда стал колготки на ноги натягивать да танцевать, ума не приложу. А главное, как ему такая идея пришла в голову? Ему бы в пору на чужбине кулаками махать.

На душе стало как-то неспокойно.

Я огляделся.

– Да вроде все хорошо! – пробубнил себе под нос и тут же приметил темную фигуру, бежавшую в мою сторону.

Это был помощник Иван. Его бег знает каждый в деревне: локти чуть ли не на уровне плеч, голова к земле, бедра в разные стороны. И ведь бежит! Бежит, зараза! Бежит быстрее всех!

Оказавшись рядом, схватил меня за плечо. Я невольно выкрикнул и тут же сбросил его руку.

– Ты силушку свою рассчитывай! А то ненароком разорвешь меня!

– Князь… это… – он старался отдышаться.

 – В общем… надо к нему… беда…

Я кинул взгляд на княжье окно. Свет погас. Никого не видно.

– Ну почему здесь всегда что-то происходит тогда, когда мне очень хорошо?

Глава 8

Крик Василия Ивановича громом разносился по округе. И чем ближе были к его терему, тем больше мной овладевал страх.

Мы вошли за ворота княжьего двора. Все бояре, охрана, подданные стояли напротив центральных дверей и смотрели на окно второго этажа, где находился тронный зал.

– Что произошло? – поинтересовался я у Филимона.

Но тот только кинул презренный взгляд в мою сторону. Видать, сильно досталось с утра. Ну а что делать? Я хоть и добрый, но помню, кто и как со мной обошелся в самом начале.

– Где Царевич! – доносил ветер слова князя из окна. – Почему это произошло? Кто допустил? Всех вздерну! Всех! На кол засранца! Четвертовать! На бочку с порохом! Скормить медведям! Обречь на голодную смерть! Раздеть и голым привязать на ночь в лесу!

Голос Василия Ивановича иногда срывался, а иногда звучал настолько уверенно, что я слегка покрылся холодным потом.

Уж не натворили ли мы этим расследованием дел, где был замешан сам княже? А что, все может быть. Князь – лицо неприкосновенное, но с одной небольшой поправкой, которую он, кстати, лично подписывал.

Поправка под номером 312 части 2, пункт 3, гласит, что какого бы чина не был подозреваемый, либо обвиняемый, он равен перед законом, как и любой проживающий в Морожкино.