Башня

Еще один плюс работы в Башне – форму охранникам сшили на заказ, по два комплекта каждому. Игорь думал, что вряд ли он когда-нибудь смог носить одежду, сшитую на заказ, если бы не попал сюда. Дешевые вещевые рынки да какой-нибудь не очень дорогой магазин – вот предел его мечтаний. А форму… На заказ… В такой не стыдно было ходить по улицам: она совсем не напоминала рабочую спецовку – и ткань другая, и фасон интересный, и строчка ровная, как по линеечке.

Он поправил складку на брюках и вышел из будки.

Верхний ярус был пуст.

Он не торопясь обошел верхний ярус и стал спускаться по пандусу. Внизу было все то же самое – парад дорогих иномарок.

Они стояли – каждая в своем отсеке, размеченном белой масляной краской – и переливались хромированными решетками радиаторов в приглушенном свете люминесцентных ламп.

У Игоря была своя система измерения расстояния. Он считал не шаги и метры, а миллионы долларов.

Правда, там, чуть-чуть в глубине, примерно в трех с половиной миллионах от въезда на нижний ярус, в отсеке номер сто сорок два скромно притулилась вишневая "десятка". Она была единственной российской машиной в Башне, и потому не могла не привлекать внимания охранников.

Бирюков хорошо знал ее хозяйку – невысокую женщину средних лет. Про таких французы говорят: "Некрасива, но чертовски мила".

Женщина жила одна. Точнее, с сыном. Но Бирюков никогда не видел ее с мужчиной. Впрочем, он не особенно-то и удивлялся. Во-первых, если бы у женщины был муж, то он наверняка купил бы ей что-нибудь поприличнее. А во-вторых…

За те полгода, что стояла Башня, Игорь успел убедиться, что большие дружные семьи здесь – скорее исключение, нежели правило.

Квартира в Башне означала определенный (а именно – очень высокий) уровень материального достатка, но, видимо, это было как-то связано с неустроенностью в личной жизни.

"Бог дает всем поровну", – философски изрекал Рожков, ютившийся в двухкомнатной "хрущевке" с женой, тещей и двумя детьми.

Игорь, конечно, с ним соглашался… Но в глубине души надеялся, что его личный кредит у Господа окажется не столь ограниченным.

Он прошел вперед, по привычке выглядывая вишневую "десятку". Он каждый раз подмигивал ей, как старой доброй знакомой.