Лабиринт «Возничего»

Жаль только, что оно у меня получается какое-то мелкое, гаденькое, но уж какое есть.

– Давайте так, Гордон, – начал я, – еще раз, не важно, по счету который, и всё сначала. Только теперь я буду говорить за вас, как я вас понял, а вы станете задавать вопросы.

– Вы так хотите, чтобы я влез в вашу шкуру, – усмехнулся Гордон, – проникся сочувствием ко всем вашим мукам со мной?

Я, пожалуй, поторопился со своим презрением.

– Приберегите-ка это для психолога, Гордон. Он у вас по графику, насколько я помню, завтра.

Кажется, я перебарщиваю с демонстрацией невозмутимости, и Гордон видит это.

– Итак, триста лет назад Джон Гордон принял участие в экспедиции, которая тогда считалась эпохальной.

– Она и была такой, – боль в голосе Гордона.

– Мы же договорились, что вы будете только спрашивать.

– В чем ее уникальность? – уныло спросил Гордон.

– Впервые полет на такое, превышающее продолжительность человеческой жизни расстояние.

– Благодаря чему это стало возможно? – Гордон, судя по всему, не верил не то что в успех, хоть в какую-то целесообразность этой моей затеи.

– Астронавты погружаются в такой своего рода анабиоз, при котором чрезвычайно замедляется старение организма. Так за первые сто лет полета Гордон постарел всего-то на полтора года.

– Почему старение вообще не сведено к нулю? – Гордон добросовестно отбывал свой номер. – Это же сделало бы возможности человека в дальнем космосе безграничными.

– Анабиоз такого уровня обернулся бы распадом нейронных связей.

– А в худшем?

– Об этом позже, – обрываю я – За полгода до цели астронавтов выводят из анабиоза. Этого срока достаточно, чтобы адаптироваться … к жизни.

– Эти полгода были адом, – буркнул Гордон.

– На сегодняшний день паспортный возраст Джона Гордона триста сорок лет при реальном биологическом сорок или же сорок с хвостиком.

– Почему путешествуя в звездном скоплении, экипаж «Возничего» не соизволил послать ни одной радиограммы? – перебил меня Гордон.

– Это скопление… э… как оказалось, в его глубине искажено не только пространство, но и время. Это ловушка для времени, временная петля, если говорить языком аналогий.

– Мы слишком поздно поняли это, – вклинился было Гордон.