Мастер третьего ранга

Но та вдруг загустела, обжигая холодом грузное тело, и замерзла вокруг опускающегося в нормальное положение парома. Вслед за этим промерзло насквозь и все туловище монстра.

– Ни хрена себе! – воскликнул отцепившийся от веревки Потап. – Ну, ты Иван даешь!

Иван, разъярившись, схватил чудом удержавшееся за поручень весло, и от всей души стал колотить замерзшую голову твари.

Бил он по ней до тех пор, пока та не разлетелась вдребезги. Но Ивану оказалось этого мало, и он самозабвенно бил то, что осталось до тех пор, пока не сломалось весло.

Отбросив обломок в сторону, мастер сделал несколько жадных глотков воздуха и, закрыв глаза, поднес немеющую руку, чтобы утереть пот с побелевшего лица. Но занемела не только рука. Следом подкосились и ставшие ватными ноги.

4. Иван да Марья.

– Иван! Иван, где же ты? Ваня!

Женский голос, гулким эхом несся в клочьях рваного тумана. Но не возможно было определить, где находится его источник. Он возникал то спереди, то позади, словно окружая Ивана со всех сторон.

– Ваня, мне больно! Ванечка, помоги!

Ивану, заблудившемуся среди колючих зарослей, показалось, что он определил направление, откуда шел зов. Полный решимости, он стал продираться сквозь густые кусты.

Шипы, превратив одежду в жалкие лохмотья, исцарапали все тело и впивались в него десятками раскаленных гвоздей. По исчерченной царапинами коже струилась кровь, но Иван, сцепив до скрипа зубы, упорно двигался на зов.

– Ваня! Я больше не могу! – сорвался голос на крик.

– Держись! Держись, я уже рядом! Я иду! – кричал он в ответ, проламывая колючие сплетения израненным телом.

Неожиданно, мастер вывалился в пустоту, и, не удержавшись, упал на колени, вляпавшись руками в глинистую грязь. Поспешно вскочив на ноги, он зашипел от боли в сломанных ребрах, из груди вырвался хрип, соленый, металлический привкус примешивался к вязкой слюне. Иван сплюнул сгусток крови, размазал грязь об штаны и стал крутить головой.

Густой туман заволакивал все обозримое пространство.

Следовало спешить.

– Надя, где ты? – кричал он в туман, наплевав на то, что твари его слышат. – Не молчи! Я найду тебя! Подай голос!

Все ближе шумели кусты, и трещали сучья под немалым весом покрытых свалявшейся шерстью тел.