Мастер третьего ранга

Раздался, зычный, хриплый вой, на который сразу–же отозвались, взвывая на разные лады.

Напарница молчала. Силы были на исходе. Иван не знал куда идти. Из помятой грудной клетки с болью рвалось сердце, а в легком клокотала заполняющая его кровь. Ивана накрыло отчаянье. Неужели это конец?

– Ваня, – послышался слабеющий голос, где–то впереди. – Ванечка…

Держась за ребра, хромая, и расплескивая глинистую жижу, он как мог быстро поспешил вперед.

Иван уже видел проступающее сквозь туман дерево, что разметало по раскисшему грунту, узловатые щупальца корней.

Вой и рык неумолимо приближался. Их вот–вот настигнут. Единственное спасение, как можно быстрее добраться до лодки, что была всего в полу ста метрах на берегу реки.

Не смотря на травмы и раны, Иван почувствовал прилив сил, и бросился к скорчившейся у дерева напарнице.

Нет, не все еще потеряно, он успеет ее спасти.

– Наденька. Надя. Все хорошо. Я здесь, – успокаивающе говорил он, поворачивая ее к себе.

В горло Ивана впились цепкие когти.

Ему в лицо улыбался посиневший, раздувшийся женский труп, с помутневшими, выпадающими из орбит глазами.

Иван закричал и попытался отстраниться, но труп не выпускал его из цепких лап. Он тянулся подгнившими губами с поцелуем, к его лицу.

– Ванечка, ты пришел. Я так ждала! – заклокотало из ее груди, и обдало Ивана трупным газом.

А Иван все кричал, пытаясь оттолкнуться от трупа. Пока не получил удар, по лицу.

***

В комнате мерцала масляная лампа, испуская тонкую струю копоти в низкий деревянный потолок. Густые тени плясали в такт огоньку. Рядом с лампой, с потолка спускался жирный комнатный паук.

У стола, приставленного к небольшому, темному окну, за которым была лунная ночь, сидели Юра, Потап и его жена Тамара. Около кровати Ивана находилась молодая женщина с выражением сострадания на лице.

– Совесть, она такая, – заметила женщина, качая головой. – Извини за пощечину. Уж больно сильно ты кричал. Не нашла ничего другого как дать тебе по лицу.

– Ничего страшного, – слабо ответил он, пытаясь приподняться.

Но женщина не дала встать, положив мягкую, но источающую успокаивающую силу руку, Ивану на грудь.

– Лежи, я собиралась осмотреть твою рану.