Потоп

Видели, Никита посреди двора у себя лесу навез, и дождь ему не помеха, что-то там себе тюкает топором…

– Да то он сарай строит, – сказала Райка.

– Какой ему сарай, зима на дворе. А сколь он птицы накупил! Всякой твари по паре, – хитро прищурилась бабка Анисья. – Ковчег он, Никитка-то, строит, вот! – бабка победно посмотрела на женщин.

– Какой такой ковчег? – переспросила Райка.

– Какой. Ноев – во какой. Построит, посадит свою скотину и жинку и поплывет.

– Куда поплывет? – снова спросила непонятливая

Райка.

– Куда, куда – на гору Арарат! – рассердилась бабка, верующая в Бога так же неистово, как неистово в него не верила тридцать лет назад. Все посмотрели вверх, в небо, которое словно прохудилось.

В тот же вечер по телевизору показали передачу, которую вел известный академик. Передача называлась « Идея о конце света и третье тысячелетие». Говорили долго, умно и непонятно. Закончили передачу фразой совсем не научной и даже двусмысленной: «Поживем, увидим».

На следующий день небольшая кучка людей стояла под мокрой сенью деревьев и смотрела в строну огорода Никиты Захарова.

К толпе подошли бригадир и председатель.

– Ну, че? – спросил бригадир.

– Строит гад, – хмуро сказал скотник Петро, сосавший вонючую самокрутку.

– А чего строит-то? – спросил председатель.

– Ты, Кузьмич, из себя дурака-то не строй, – нервно сказала Райка, – сам знаешь, чего.

– А может, бабка все врет? – с сомнением в голосе заметил бригадир Стуков.

– Ты бабку не трожь, – резко сказал Петро, возвышавшийся над всеми на целую голову. – Она бабка правильная, верующая.

– Да кто ее трогает-то, – вступил в разговор председатель Петр Кузьмич. – Бегает по деревне, панику наводит.

– Бабка – она за общество, – упорно басил Петро, –она для всех. Это не то, что вон этот единоличник. В одиночку решился спастись.

– Ну, чего ты болтаешь, чего болтаешь, – рассердился Петр Кузьмич. – Не будет никакого потопа!

Он посмотрел в лица людей. В их глазах была недоверчивая усмешка, с какой всегда в народе относились к власти. Сколько раз он видел такие глаза на сельских собраниях, когда приходилось говорить о программах партии, а потом разъяснять пользу перестройки. Возможно, он и сам сидел с таким же недоверчивым взглядом на собраниях у областного начальства.