Изначальные

Твердислав

Витязи по двое въезжали во двор княжьего терема, без приветственных вымпелов, без богато украшенных плащей и щитоводетые в простую кожу и походные плащи.

Когда младший брат Святополк соскочил с коня а встречавший его старший брат Святослав приблизился, августейшие братья крепко обнялись. Князья, они длительное время стояли не отпуская друг друга, словно, некогда монолитная часть была разделена на долгие годы и вот, наконец-то, воссоединилась.

Алый с золотом плащ великого князя Святослава, блистающий новизной, окутал, замызганную грязью, серую плащ-накидку, Святополка, изнутри блиставшую коричневым с зелёным – цветами Камнегорска.

Твердислав, спрыгнул с коня и приблизился к отцу со спины, рядом шёл и Ярополк, его младший брат. Княжичи, как и камнегорские витязи, были одеты в серые походные плащи, с гербовой символикой Даарии, и отличались от воинов лишь богато украшенными навершиями мечей. Кожа на них была, самая что ни на есть, обычная, правда выделана лучше, чем в Ярилгороде – в Камнегорске кожевенных дел мастера искусней.

Твердислав задумался: да дома всё лучше, и еда и вода и лес, он взгляну на свои чёрные кожаные сапоги, поправил коричневый дублет, под кожаным защитным щитком, стряхнул с чёрных штанов, свободного покроя, прилипшую грязь дорог и принялся терпеливо ждать пока правила этикета позволят поздороваться с великим князем, а по совместительству – с дядюшкой Святославом.

Расцепив объятья, августейшие братья, наплевав на этикет, расцеловались с племянниками и не желая терять ни минуты, предложили всем проследовать в терем, после чего удались.

Наконец-то настала очередь Твердиславу обнять Градимира с Ладой, лишь Волибор, коротко поклонился и ушёл, не дождавшись рукопожатий.

Градимира стоял напротив разодетым в богатый алый с золотом кафтан, и весело улыбался, как и Лада.

Собственно, все старшие Словичи, оделись в один цвет – эдакая алая армия встречала на пороге общего пристанища рода Словичей.

Лада повзрослела, расцвела. Алый сарафан облегал стройный стан сестры, подчёркивая её женственность.

Скоро под венец, догадался Твердислав лишь интересно: за кого? Есть ли кто достойный Лады? Достойный её великодушия, её безграничной верности и чуткости, той глубины родовых и духовных скреп, которые пронзают естество необъятной близостью духовных воззрений и стержневых характеров, и всё это присуще в большей степени лишь Словичам. Думая об этом, Твердислав искренне радовался за двоюродную сестру.