Изначальные

– Брат! – Градимир раскрыл объятия и Твердислав крепко обхватил его в стальной хватке. Лада не стала дожидаться и присоединилась к братьям, притянув скромного Ярополка.

Вот так они и радовались встрече, все, вчетвером не отпуская друг друга из кона объятий весело подшучивая и говоря добрые слова. Когда они расцепились, Твердислав спросил Градимира:

– Чего с Волибором такой? Почему он сбежал?

– Не обращай внимания, Волибор в последнее время сам не свой.

– Переходный возраст?

– Похоже.

В ворота терема въехала, сверкая металлическими ободами больших колёс, укрытая мехами карета, когда она остановилась, служка парень подбежал, приоткрыл дверцу, опустил закидной трап и вежливо протянул внутрь руку.

Княжна Ольга, младшая родная сестра Аппелагеи, величаво вышла из кареты и спустилась по трапу на мостовую. Чёрное, приталенное, платье колыхнулась с порывом ветра. Вуаль скрывала лицо. Стройная высокая, длинные чёрные волосы уложены на затылок в замысловатую причёску и меч.

Твердислав печально усмехнулся: даже сейчас, когда Ма уже больше тридцати лет не является фурией, грозная воительница ещё жива в ней. Она кроется там, в глубине всех этих шелков эльфов и княжих мехов, за парчой и драконьей кожей, за всеми этими: Твердислав! Милый! Пока вставать! – и ежели ты не отзовёшься, то фурия вырвется и того и глядишь окажешься облитый ведром колодезной воды или вышвырнутым в одном исподнем на улицу в колючий снежный сугроб.

– Наши отцы уже ушли, очень спешно, есть нечто важное, – Градимир отвесил полупоклон, извиняясь за князей, и приготовился поцеловать княжне Ольге руку, как Ма, сделал шаг навстречу. Она крепко обняла Градимира, потом подозвала Ладу и заключила в объятия.

– Мои милые, – лепетала она, – мне жаль! Мне так жаль…

Радость встречи омрачилась поводом.

Твердислав, к его несказанному стыду, чуть не забыл, зачем он так спешно прибыл в Ярилгород.

Градимир застыл, а Ма и Лада разревелись, не скрывая эмоций. Они говорили что-то друг другу, вытирали слёзы друг у друга, при этом успевали что-то высказать Градимиру и не выпускали его от себя. Брат стойко выносил женскую скорбь, вначале обнимая женщин, но когда поток слёз стал нестерпим, вытащил платок, чуть отдвинулся и предложил его дамам.