Изначальные

Денег, которые ему выплатят, наконец-то хватит, для выкупа красавицы Самины[12 - Самина – возлюбленная Сима, отданная в гарем тысячнику сармат – Керею.] из грязных рук тысячника Быстронога, тогда, невзирая на все тяготы и лишения, что они перенесли, судьба вновь соединит любящие сердца. Но до этого было ещё далеко. Три месяца и семнадцать дней.

Неподалеку, в свете ночных фонарей, дозорные гарнизона сторожевой башни 88 изнывали от праздности. Напившись вдоволь мёда, ратники играли в кости, восседая на бочках с синем пламенем[13 - Синее пламя – взрывная, магическая, смесь.

«Это моё месячное жалование!» – усмехнулся Сим.

Тому, как словяне расстаются с кровными деньгами, он удивлялся всегда. Ведь так можно и без штанов остаться, но в его случае, всё заработанное серебро хранилось в Новэе. Сим разрешил городской экономической палате использовать его накопления, и к концу года, рента, за пользование добавит к уже заработанным, ещё пару десятков серебряных монет.

– «Да, это правильно», – рассуждал Сим. – «Деньги должны работать».

В том, что палата непременно их отдаст, сармат ни на секунду не сомневался, потому как каждая из аккредитованных в Ярилгороде подобных заведений, получали право, при займе от вкладчика, давать тому слово от лица князя, что последние получат свои деньги назад в полном объёме, да ещё и с прибылью. Уж этим палата обеспечивала себя сама, иначе займы не принимала бы вовсе, а то, как Словичи держат слово, было лучшей гарантией возврата кровно заработанных средств.

Ратники наконец-то закончили расклад и, допив вино, принялись жарко спорить о честности банкующего, подвергая его действия сомнению, потому как выигрыш взял именно он.

Будет драка.

Сармат пошёл прочь, так же зорко вглядываясь на юг. Хоть словяне и были ему братьями, но всё же некоторые их поступки вызывали не то чтобы отвращение, но непонимание точно.

Спустя пару минут, он остановился.

Вдалеке, в еле видном человеческому глазу месте, взвилась красная сигнальная ракета.

Сим протер глаза.

Алый огонёк никуда не исчез, лишь ненадолго завис над лесом, извещая об опасности. Выхватив рог, сармат со всей силы дунул, подавая сигнал тревоги, и кинулся к дозорным.

Огни в сторожевой башне 88 загорелись стремительно.

Гарнизон поднимался по тревоге, а огонёк, догорев, пропал в тёмной дали, не оставив от себя и следа.