Убийство в магических тонах

Чем больше проходило дней, тем нестерпимей становилось его желание встретиться с ней вновь, и он все сильнее боялся, что никогда не увидит её. Целую неделю он засыпал с неизменной мыслью о ней, гадал, какое у неё имя, больше всего склоняясь к Ирис и Жасмин, потому что она была похожа на цветок: нежная, воздушная, манящая и трепетная в своих непонятных ему чувствах. Как жаль, что видел он её всего два раза и то ничтожно короткое время. Вспоминать было почти нечего.

Он вспоминал, с какой грустью и обидой она говорила о своем муже, который, как теперь чувствовал Марк, был негодяем, мучившим её, и который был виноват во всех её пролитых и непролитых слезах.

Потому Марк даже перестал думать о том, чтобы встретиться с ним. Еще он вспоминал её одежду, атласное голубое платье, золотые маленькие серьги, туфельки и маленькую черную сумочку. Но воспоминания, как крошки, только царапали, сушили память и не давали насытиться, хотелось большего.

Каждое утро он надеялся: вот сегодня она точно появится, сегодня он увидит её, и пусть она не обратит на него внимания, но зато он не будет больше мучиться в этой пустоте, возникшей после её исчезновения.

Ему казалось, от невозможности получить желаемое, что он стал тихо сходить с ума: пытался нарисовать ее портрет – и это он, который в школе не мог нарисовать ни цилиндра, ни круга! – или слышал её голос, оборачивался, но её, конечно же, не было, он даже написал пару стихов – с избитой тоскливой рифмой: люблю, молю, горю.

Единственным подтверждением того, что она не была видением, была странная монетка.

Он почти не выпускал ее из пальцев, словно это было кольцо всевластия, которое своим напоминанием мучило, дурманило и звало к прекрасной незнакомке. Он понял, что дошел до ручки, когда, глядя на монетку, вдруг увидел, как странная рыба начала двигаться по кругу.

Пора было кончать с этой навязчивой любовью к призраку.

Как-то вечером перед самым закрытием кафе Марк увидел, что около двери стоит Полина. Он, ожидавший все это время свою блистательную даму, вдруг заметил, какой серой мышкой была его девушка, что у нее грубые башмаки и старомодное платье, и прическа, которой вроде бы пытались придать более модный вид, сделав из него каре, но так и не смогли.

Марк подошел к Полине, пытаясь на ходу придумать отговорку, чтобы не идти с ней гулять, но, только он поприветствовал её, она сразу же, вздернув свой и так курносый носик, гордо сказала:

– Вообще-то, я теперь с Алексом.

– Да? – Марк опешил.