Убийство в магических тонах

 – Она вдруг совсем расстроилась и тихо добавила: – Это страшный, страшный человек.

Марк заметил, что её глаза, до этого голубые и ясные, как лазурь моря, пронизанная лучами солнца, сейчас стали туманными от слез.

Она поспешно встала, намереваясь уйти, так и не выпив кофе. Кинула на стол несчитанные монеты.

– Простите, если расстроил вас, – сказал он ей.

Она дернула плечом, будто от смятения чувств не в силах ответить.

– Не разводи печаль, пой и танцуй как кефаль, – с улыбкой сказал ей Марк.

– Что? – Она уставилась на него как на сумасшедшего.

А он и сам не понимал, с чего вдруг смолол эту околесицу.

– Кажется, это какой-то детский стишок, – забормотал он, – не знаю. Я только имел в виду…

– Да, да, все будет хорошо, – резко оборвала она его. – Вот только я не верю…

Она шагнула от него прочь, но вдруг остановилась и бросила быстро через плечо:

– Альберта вы не найдете. Он вчера уехал в столицу. И приедет лишь в следующий четверг.

Она скорым шагом покинула кафе.

Марк задумчиво глядел на дверь, в которую входили другие посетители. Почему она так обеспокоилась и даже разозлилась, когда заговорила о своем муже? И что она имела в виду, когда так резко отозвалась о муже?

– Очнись, Марк! – окликнул его Алекс. И, проходя мимо, с усмешкой кинул: – Что, от разговора с красивой девушкой окаменел? Бедный. Надеюсь, до завтра ты придешь в себя?

Марк даже не воспринял, что сказал его товарищ, он принялся убирать со столика, за которым она сидела.

Когда выдалось свободное время, он вытащил медяк и стал разглядывать его. Из какой страны привезла его эта грустная красавица? Монета была почти новой, блестящей, но отлили ее будто бы вручную. С одной стороны было что-то написано странными буквами, похожими на греческие. И стояла дата 1919. На другой стороне была изображена рыба с руками и ногами и шла надпись из двух непонятно что означающих слов.

Марк опять спрятал монету в карман, надеясь вернуть её владелице, хотя, непонятно почему, но у него возникло огромное желание не расставаться с этим медным кругляшиком, так приятно теплевшим от пальцев.

Прошел день, два, и тут Марк понял, что продолжает думать об этой грустной красавице.