Восемь минут

– Ничего. Никаких Хариссов в базе коммуны нет. Правда, сейчас посмотрю в истории съехавших, может быть он там, – в комнате воцарилась тишина, только звонкие хлопки по клавиатуре изредка нарушают покой.

– Ну, что там? – не выдерживает Ян.

– Нашла. Вот он, Харисс Бэндиктон. Жил на тридцать четвертом этаже, в двести тридцать шестой комнате. Состоял в «Свободе», сейчас выселен из коммуны из-за несоблюдения правил.

– Изгой, – подтверждает Ян.

– А фото есть? – интересуюсь я.

– Да, есть.

Я встаю и подхожу к экрану ноутбука.

На фото изображен светловолосый молодой человек, лет двадцати пяти, с короткой стрижкой, острыми чертами лица. Его лицо кажется мне знакомым, но ведь он мне не знаком. Если бы я его знал, то точно мог бы вспомнить, кто он такой.

– А еще какие-нибудь данные про него есть? – мне хотелось бы узнать о нем побольше.

– Не женат, – начинает девушка, – рост сто восемьдесят три сантиметра, за пять лет работы в коммуне за нарушения порядка не привлекался, довольно уважаем, но из-за нарушения дисциплины несколько раз за последние полмесяца был выселен.

Сейчас проживает в северной части города, на улице Кембинз, дом восемнадцать. Это многоэтажный дом.

– Отлично, спасибо. Это все, что мне нужно знать.

– Пожалуйста, – девушка встает, прощается с нами и уходит из номера.

– Мой секретарь, – говорит Ян, – просто профессионал, может найти информацию о ком и о чем захочешь, всегда добросовестно выполняет свое дело.

– Спасибо, это я и вправду заметил. Передай ей еще раз мою благодарность.

Просто мне уже пора уходить, пока, спасибо за помощь.

– Не за что, Рэм. Приходи почаще. Раньше мы с тобой виделись чаще.

– Раньше было не так.

Я еще раз прощаюсь с ним и ухожу из номера. Да уж, ни на шаг не приблизился к разгадке. Этот неуловимый Харисс переехал, теперь придется искать его по всему городу. Спускаюсь вниз и выхожу из коммуны на улицу.

Я смотрю на небо. Иногда это успокаивает меня, а иногда наоборот пугает. Темное, безграничное, оно кажется мне таким непонятным.

Что за ним стоит, есть ли у него конец? И почему только меня это волнует. Точно я могу сказать одно: теперь я направляюсь на север, на улицу Кембинз. Даже улицы такой не знаю.

4

Дома здесь широкие и высокие, а улицы узкие, всего две полосы на дороге. Поток машин похож на сплошную линию из колес и выхлопных газов, кое-где дорогу перебегают пешеходы. Свежая оранжевая краска ярко блестит на свете фонарей, она явно нанесена недавно.